— Я быстро, — предупредил меня Страшила, надел куртку и убежал.
«Вообще ничего не понимаю, — подумала я. — Ему нравятся мои полуграмотные байки. И он их слушает с удовольствием! Ура!»
Страшила вернулся примерно через час, снял куртку и сапоги и улёгся на матрац. Характерное бряцание его странного складываемого «кафтана» напомнило мне, что я так и не задала долгожданный вопрос.
— Боец, а из чего у тебя куртка?
— Это не куртка, это ку… ну, да, куртка. Внутри ткань, к ней приклёпаны металлические пластинки. Сверху тоже ткань.
— Да это-то я поняла. А тебе не тяжело всё время носить эти вериги?
Страшила вздохнул.
— Я же далеко не всё время хожу в ней, Дина. Но если выходишь из комнаты или хотя бы открываешь дверь — лучше, чтобы эта штука была на тебе. Она жизнь спасти может.
— Да она же наверняка весит не пойми сколько!
— Ну да, тяжеловата, — хмуро согласился Страшила, — а зимняя вообще неподъёмная, но а ты как хотела? Если в ней не будет этих тяжёлых пластинок, она не сможет защитить тебя в бою.
— Не понимаю, — решительно сказала я, — ведь можно же иметь нормальную стёганую лёгкую куртку, чтобы ходить в ней по монастырю, раз уж у вас тут холодно из-за ваших чудо-деревьев, и отдельно — доспех для того, чтобы сражаться. Зачем всё время таскать на себе такую тяжесть?
— Лёгких курток воину-монаху вообще не положено, — объяснил Страшила. — Именно потому, что он начинает стремиться носить их всегда. А в бою, думаешь, ему с непривычки будет легко? Потом, когда выходишь из комнаты, то идёшь, как правило, туда, где защита необходима. За пределами монастыря тебя без неё тут же убьют. И в лабиринте во время тренировки без защиты тоже не обойтись.
— Так хоть в столовую носили бы нормальные куртки!
Страшила пронзительно посмотрел на меня.
— У нас такое время, Дина, что лучше всегда знать, что корпус защищён. По крайней мере не получишь на ужине столовый нож под лопатку.
«Время у них», — подумала я с досадой.
— Кто-то из наших авторов утверждал, что нехорошо, когда садишься за стол, греметь бронёй.
Страшила сжал губы, чтобы скрыть улыбку.
— Она особо не гремит, — сказал он мягко, — потом, мне нравится этот звук. И я себя в ней чувствую как-то спокойнее.
— Ну окей, раз так, — подытожила я недоверчиво. — Вообще крутая штука. И ты крутой, раз тебе в ней не тяжело.
— На самом деле ещё тяжело, — признался Страшила. — Просто понимаешь, у нас принято сжигать перед посвящением прежнюю одежду, и потом воин получает новую. Я тогда, помнишь, носил свою старую куртку, которая была мне мала: вот она весила намного меньше, но и защищала не в пример хуже. Ну, считается, что во время подготовки к экзамену кандидат занят более важным делом, чем регулярные тренировки, и ему не нужен доспех по размеру. В то же время понятно, что если не будешь заниматься, то за три года потеряешь все навыки, а тело превратится в кисель. И меня тогда несколько раз ударяли из-за моей невнимательности по бедру. Тренировочным, незаточенным, но тоже неприятно. А эта куртка, новая, хоть и тяжёлая с непривычки, зато надёжная.
Я не нашлась, что ответить.
Страшила закинул руки за голову.
— Расскажи ещё что-нибудь.
— А ты запоминаешь? — зачем-то спросила я.
— На слуховую память никогда не жаловался, Дина, — серьёзно сказал Страшила. — Вот с ней у меня никогда проблем не было.
— Да нет, я не об этом. Ты воспринимаешь мои рассказы, как фактический материал или как историческое фэнтези на наукообразной основе?
— Не совсем понял вопрос, — нахмурился Страшила.
— Ладно, забей. Гхм… ну, вот сначала были РГЧ не индивидуального наведения, а рассеивающего типа. Но они очень недолго существовали. Ракеты с РГЧ ИН — наверное, самое технически совершенное оружие… Слушай, ты спроси, а я отвечу. Что-то я потеряла нить.
Страшила задумался.
— Прецедентов использования ядерного оружия, я так понимаю, не было?
Я чуть не ляпнула сгоряча, что не было, потому что иначе мы бы разнесли поверхность Земли на песок, но тут же опомнилась и решила никогда и никому не говорить о своём позоре.
— Были. Во-первых, оружие принято испытывать — полюбоваться, как рванёт. Как я в десять лет зажигательную бутылку — посмотреть, что будет. Вот в прошлом веке столько наиспытывали, что просто жуть берёт. Массу островов в океане испоганили, а потом ещё и сказали местному населению, которое оттуда эмигрировало, что им можно вернуться назад. А боевое применение было всего раз, когда атомные бомбы только-только изобрели: их тогда сразу же использовали на безъядерной стране для показательного примера. Разнесли два японских города, Хиросиму и Нагасаки. Сорок пятый год, шестое и девятое августа. Отмстили, так сказать, за Пёрл-Харбор.