— Тезис, что нападение Германии на СССР было превентивным, я считаю неверным, — сказала я наконец. — Хотя то, что СССР был агрессивен по своей сути, безусловно: хочешь мира, готовься к войне. Конкретно для моей семьи война стала шоком, но не могу отвечать за всех людей, которые тогда жили. Однако сама система — да, агрессивная; и она не могла быть иной.
— То есть ты согласна с Суворовым? — искренне удивился Страшила.
Я поняла по его удивлению, что моя беспристрастность — липа; я не могу вытравить из голоса скептицизм, когда излагаю точку зрения, которой заведомо не разделяю.
— Нет, я такого не говорила, — проворчала я. — И вообще… называй его Резуном, пожалуйста. Суворов — это прекрасная фамилия, и я бы хотела, чтобы она у тебя ассоциировалась только с Александром Васильевичем. Знал же человек, какой псевдоним брать… Короче, боец, наращивание военного потенциала в любом случае нельзя считать свидетельством подготовки к захватнической войне. Это абсолютно нормально — военно-промышленный комплекс и должен был быть внушительным у страны, которая позиционировала себя против всего капиталистического мира. Он был уже не совсем таким, каким его описывал товарищ Маркс, но к нам он отнюдь не относился дружелюбно. Обороняться чем-то надо было, а иначе нам бы самим, чего доброго, устроили Хиросиму и Нагасаки. Я вот тебе буду рассказывать про разные американские планы войны — Totality, Dropshot, увидишь сам. Я не люблю аргументы из серии «А у вас негров линчуют», но агрессивность политики западных держав — это факт. Да ещё весной сорок пятого Британия разрабатывала два военных плана, составлявшие Operation Unthinkable. Потом этим начал заниматься непосредственно блок НАТО, и мы тоже не сидели в бездеятельном ожидании. Таковы реалии двуполярного мира. Хотя сейчас вот у нас мир бесполюсный и полицентричный, но безопаснее он не стал.
Я хотела добавить, иллюстрируя влияние центров силы в условиях полярности, что, скажем, в Италии в 1976 году Великобритания и США готовились провести государственный переворот в том случае, если бы на парламентских выборах победила Итальянская коммунистическая партия; причём эта информация была получена не из советско-кремлёвской машины пропаганды, а из рассекреченных документов, опубликованных «Таймсом». Но я вовремя передумала, осознав, что Страшила понял бы из моих витийствований чуть меньше, чем ничего. И саму войну я пока решила пропустить — эта тема такая, что её с кондачка нельзя. Так что я сразу подошла к Потсдамской конференции и тому, какую роль в ней сыграли пресловутые удары на Хиросиму и Нагасаки, которые ранее специально не трогали бомбардировками, чтобы ярче и контрастнее проявились последствия использования ядерного оружия. В конечном счёте вышло, как у нас говорят, «от Адама до Потсдама», кое-как и по верхушкам; бедный Страшила по умолчанию не мог нормально понять, что к чему, но слушал он очень внимательно.
— Ты, наверное, думаешь теперь, что у нас на планете только и делают, что воюют, — заметила я в конце концов. — На самом деле наш мир — прекраснейшее место, и люди у нас в большинстве своём прекрасные. Просто кому-то постоянно неймётся.
Я не в первый раз процитировала про себя перевод из Бахаруддина Зайнала: «Если он проживёт десять веков, наблюдая войну за войной, победу за победой, и если захочет написать историю, он только и сможет поведать, что люди продолжают убивать друг друга».
— Ты сейчас и на меня намекаешь? — уточнил Страшила, улыбнувшись. — Дина, я не эта ваша боеголовка и поселение выжечь не могу. Меня оскорбили — я ответил. Если ты будешь поступать иначе, об тебя все будут вытирать ноги.
— Вот так считают и наши политики, — угрюмо сказала я. — И не могу не признать, что такой подход рационален. Р-рационален! Но отвечать ударом на словесное оскорбление — неправильно.
Страшила пожал надплечьями и задал мне уточняющий вопрос, от которого у меня на голове зашевелились бы волосы, если бы они у меня были и наличествовала бы голова.
— Нет, боец, ты неправильно понял! На Хиросиму и Нагасаки бомбы сбрасывали с самолётов! — «Матерь божья, как описать самолёт?» — С железных птиц, внутри которых люди. Даже с дюралюминиевых. Это… прочный и лёгкий сплав алюминия с чем-то. А остов из титана.
«Ну почему я такой тёмный человек? — в отчаянии подумала я. — Был бы на моём месте учёный, он бы всё по-человечески объяснил. Этого сюда… Фортова Владимира Евгеньича! Вот он бы по полочкам разложил и про ракетные двигатели, и про самолёты».