— Ты чего? Плачешь, что ли? — Страшила выхватил меня из держателя. — Да что с тобой такое?
Я молчала, судорожно пытаясь успокоиться. Братцы! Что это за беспредел? Выжженный номер, как у заключённых в Освенциме, чёрточки, каждую из которых нанесли в тот день, который мы считаем праздником… В своё время я увлекалась гильошированием и выжиганием по дереву и не понаслышке знала, что значит даже случайно прикоснуться к раскалённому металлу.
— Дина, ну ты чего?
— А детям? Детям тоже такие выжигают?
— Ну а как же иначе? — растерянно сказал Страшила. — У нас просвещённое государство, у каждого свой номер… Да это совсем не больно, на самом деле, потом привыкаешь…
И вот тут у меня случилась форменная истерика. Я мигом вспомнила фотографию детей из нацистской хроники — кажется, из Равенсбрюка… А может, из Бухенвальда… Или из Майданека — какая разница… Страшила, прижав меня к себе, старался успокоить, но, пока он не догадался опустить рукав, все его уговоры пропадали втуне.
— Привыкаешь! — кричала я шёпотом. — Привычка свыше нам дана, замена счастию она! Это называется просвещённое государство, когда маленькому беззащитному ребёнку выжигают на руке палочку, знаменуя прожитый год?! Как к такому вообще можно привыкнуть? Это везде такая практика или только у вас в ордене?
Смотреть тошно: циферка к циферке, палочка к палочке, ровненькие — рука, видать, опытная, набитая. У меня бы пальцы дрожали, как у алкоголика. Да я и животному клеймо не смогла бы поставить!
— Везде, Дина. А как иначе? Экзамен положено сдавать в семнадцать лет, как это отследить без проставления возраста? И без номера, хотя бы чтобы контролировать, кто сдал экзамен, а кто нет? Есть те, кто против нумерации, они прячутся в лесах, строят какие-то свои закрытые деревни. Они сознательно отказываются от социальной лестницы, а прочим как обойтись?
— Как обойтись — да на раз-два, — проворчала я сквозь слёзы. — У нас вот у каждого маленькая бумажная книжечка, и в ней всё сказано.
— Нет, Дина, это у вас дикая система! — искренне рассмеялся Страшила. — Бумага, знаешь ли, ненадёжный материал. Скажи честно, ваши бумажные книжечки не подделывают?
— Подделывают, — угрюмо признала я. — Хотя вообще-то там не совсем бумага, а особый ламинат с водяными знаками… Но пусть уж лучше подделывают, чем выжигать номера раскалённым железом. Ваши номерки-то небось тоже подделать можно. Дожечь или пережечь циферку и вуаля.
— Можно, слышал, что так делают, — согласился Страшила. — Правда, с воинским номером не сработает, у нас очень характерное написание цифр. Сам по себе пятизначник — это сразу указание на наш орден; но даже если воин сбежит и, допустим, добавит к номеру цифру или даже две, шрифт его выдаст при проверке. Можно разве что изменить возраст, только смысла нет. И там, кстати, что-то вроде ваших литер навыворот: помнишь, ты рассказывала? Такая маленькая рамочка, в неё устанавливаются пять цифр, и всё это происходит очень быстро. Дина, ну не плачь так. Ты же просто душу своими всхлипываниями вынимаешь.
— У вас, покровцев, вынимать нечего, — огрызнулась я. — Раз все вы терпите это годами, и ни у кого ни разу не возникло желание сказать: братцы, а что ж мы, ёлки-палки, творим-то? Номера выжигаем, в день рождения людей свежими палочками радуем…
— Палочки — ну да, неприятно, особенно поперечная, — мягко согласился Страшила, решивший, видимо, снисходительно относиться к тому, что меня «заносит». — Но если ты не можешь выдержать такую-то малость, как ты собираешься выжить?
Он улыбнулся, и даже отсутствие двух зубов не могло отнять у его улыбки обаятельность.
— А что, поперечную ещё больнее, что ли?
— Чисто психологически, — поспешно заверил меня Страшила. — Ну, знаешь, считается, что уже обожжённая кожа более чувствительна к новому ожогу. Но палочки же маленькие, там сложно ощутить разницу.
«Прекрасная манера отмечать юбилей… о, матерь божья!»
— Вот если пережигают прежний номер, чтобы его не было видно, — продолжал Страшила, — говорят, действительно неприятно, там такая сплошная ровная пластинка. Но мне в этом плане вообще повезло, потому что мне в ордене сразу ставили пятизначник. Основному населению номер положено проставлять в год, а я тут оказался раньше. И это всего раз в жизни… ну, два, — исправился он, — в семнадцать номер подновляют вручную для яркости.