— Бумажный паспорт — который сложно подделать — обязать носить с собой и предъявлять — об утере немедленно заявлять — уж точно лучше, чем как у вас, — раздельно процедила я, старательно сохраняя спокойствие. — И стало быть, когда воин-монах погибает, то его личный номер достаётся какому-нибудь новичку.
— Да, вместе с его комнатой.
— То есть получается, что память о человеке сразу же умирает, — уточнила я вкрадчиво. — Номер ему уже не принадлежит, прозвище тоже не является уникальным, меч, если он ещё не сломан, переламывают. Так? Да вы шутите, что ли? У нас «право на забвение» только в частных военных компаниях и каких-нибудь суперведомствах, за него контрактникам ещё и платят дополнительно! То есть ты умираешь и знаешь, что родная страна никогда уже о тебе, скорее всего, не вспомнит? А вы где-то ведёте хоть какой-то учёт погибших?
— Вообще-то ведём, — зевнул Страшила. — Но у нас незаменимых нет.
— У вас тоже? — съязвила я. — М-да… а дайте-ка я посчитаю… В вашем монастыре две клешни, в каждой по тысяче комнат на этаже, этажей семь; значит, здесь может жить до четырнадцати тысяч человек.
— Да, наверное, — отозвался Страшила и посмотрел на меня с некоторым удивлением. — У нас экземпляров Великой священной в библиотеке как раз десять тысяч — с запасом, чтобы точно всем хватило; а несовершеннолетние и кураторы живут только здесь.
«Получается, монастырь фактически предназначен исключительно для воспитания и подготовки новых кадров, — подумала я. — Плюс тут резиденция руководства и, видимо, что-то вроде музея для редкостей». Мне вспомнился алтарь, из которого запрещалось выносить реликвии.
— Если пятизначник — визитная карточка вашего ордена, то можно найти число, которое будет являться максимально возможной численностью вашей армии, — продолжала я. — Боец, ты сказал, что если тебя из монастыря распределят, например, на лимес, то вторую цифру в номере заменят на другую…
Страшила быстро глянул на меня, высунул кончик языка и выразительно прикусил его. К сожалению, его немая просьба помолчать несколько запоздала.
— На какой лимес? — взорвался Цифра. — Там же постоянно гибнут, в том числе от стрел, и никто за это не отвечает! Страшила, ну опомнись, нельзя такую возможность упустить! Ребята вон плачутся, что у них дело с отметками, и их не пускают вообще ни в какой департамент!
— И рад бы в рай, да грехи не пускают, — меланхолично прокомментировала я.
— А я в рай и не собираюсь, — сухо произнёс Страшила. — И ни в один из департаментов также. Сказал ведь уже. Даже не уговаривай.
— Вариантов первой цифры остаётся семь, как этажей? — спросила я, не слушая его. — А второй — становится десять? Получается семьдесят тысяч. Неплохо. На деле-то, полагаю, меньше, но всё равно шикует ваша республика! Как такую ораву прокормить, одеть, снабдить доспехами и оружием, в том числе для тренировок? Особенно если учесть, что определённый процент здесь воспитывается с детства.
— Так бог же помогает, — пояснил мрачный Цифра. — Он многим нас снабжает, ему ведь это легко.
— Ну ещё бы, — согласилась я. — Захотел — и накормил пару тысяч одним хлебушком. Вы так вообще можете содержать неограниченный воинский контингент. А если вдруг вам не хватит семидесяти тысяч номеров, можно будет в качестве первых циферок брать восьмёрку, девятку или даже нолик. Попросите боженьку надстроить к вашей казарме ещё этажи, ему ведь это легко.
— Ноль в самом начале — это отличительная черта высшего звена ордена, — заметил Страшила.
— Ну, высшее звено особо многочисленным не бывает, так что оно существенно не может повлиять на общее количество. Хотя вообще это у вас спросить надо, насколько оно многочисленное.
— Пойду я отсюда, — проворчал Цифра.
— Эй, ты чего? — удивился Страшила.
— Да ну вас обоих, — угрюмо отмахнулся тот.
И он правда ушёл.
Страшила посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на меня и расхохотался.
— Ну ты даёшь, Дина, — еле выговорил он. — Цифра тебе этого не простит. Что девушка умеет считать лучше него — это выше его понимания.
— Во-первых, что было сложного в том, что я считала? — возмутилась я. — Семь на два на тысячу — адски трудные вычисления, что ли? Позорище: на ста площадях по сто зеркал! Ты вон с ходу умножал такое, что я без калькулятора и не смогу! А во-вторых, мужской и женский мозг похожи больше, чем принято думать в среде неграмотных обывателей. Меня вот смущает то, что у меня сейчас фактически нет мозга, но тут уж ничего не попишешь.