Страшила объяснил, и вот я бы никогда не поверила, что в армии может твориться такой бардак. По местной Табели о рангах было всего девять ступеней, не считая нулевой магистерской: число я запомнила легко, поскольку девять чиновничьих рангов было в маньчжурском Китае. Названий ступеням не полагалось, особых знаков отличия для командного состава не было. Воины-монахи, поступившие в один из департаментов, уже начиная с восьмой ступени получали право брить голову, но это не была их обязанность, скорее что-то вроде обычая: для маскировки или особых понтов они могли и просто брить виски. С другой стороны, выбривать голову воину-монаху девятой степени категорически не рекомендовалось, как занятие, опасное для здоровья. Всё равно что у нас носить в армии боевые награды, купленные на рынке: могут и побить. Особенно тяжело, по словам Страшилы, приходилось тем, у кого слишком активно происходил процесс облысения.
Я восприняла это как лишнее подтверждение моего давным-давно выдвинутого в споре тезиса, что состояние экологии не имеет отношения к облысению, если не брать воздействие радиации. Спор я выиграла ещё тогда, заверив, что в Древней Греции явно не было современных экологических проблем, но про смерть Эсхила шутили, что, мол, орёл с неба принял его лысину за камень и сбросил на неё пойманную черепаху, чтобы расколоть её панцирь и потом полакомиться мясом.
— М-да… — протянула я. — А скажи… Вот когда вы забавляетесь своим местничеством в часовне, это одно: сразу по причёске понятно, кто есть кто, да там и не критично, если ошибётесь. А если в сражении: как вы определяете в таком случае ступень другого воина? Предположим, воин пятой ступени отдаёт приказ товарищу на седьмой: как они в пылу боя определят, кто старше и кто кого должен слушаться?
— А зачем тебе в сражении определять ступень другого воина? — нахмурился Страшила. — Что необходимо, оговаривают перед боем, а потом ты сам отвечаешь за свои действия. Дина, всё предельно просто. Ты сражаешься, пока перед тобой не остаётся ни одного врага с оружием в руках. Или пока не погибаешь. Зачем тебе чьи-то приказы?
— В смысле зачем: обстановка-то в бою меняется, бывает нужно перегруппироваться! Допустим, адъютанта убили, и требуется послать с инструкциями какого-то другого воина, которого командир на условном левом фланге не знает лично: как он определит его ступень и что ему можно доверять? — Страшила смотрел на меня с нескрываемым скептицизмом, и я совсем ошалела. — Может, вы просто подаёте звуковой сигнал? Рожком каким-нибудь, барабаном? Ну, например, если противник сильнее, и нужно отступить?
— Дина, мы таких, как ты, пораженцев, думающих только об отступлении, не очень-то жалуем, — сухо заметил Страшила. — Зачем тебе звуковой сигнал? Если противник сильнее, ты останешься, скорее всего, лежать там же. Но это лучше, чем если об ордене начнут говорить, что он отступил перед превосходящим его противником. А приказы тебе не нужны. У воина в голове один приказ: биться до смерти и постараться победить. Чего тебе ещё надо? В самом бою сигналов не может быть — это же очевидно.
Для меня это отнюдь не было очевидно; я, как нарочно, вспомнила фильм Эйзенштейна, где победную тему новгородского войска исполняли на каком-то сдвоенном рожке. А ежели рожок дважды протрубит, рассыпаться по двое как бы цепью, опустив притом пики…
— М-да, — мрачно подытожила я. — Философия камикадзе. У нас так… не знаю даже, в каком веке сражались. Я бы сказала, что это ваше дело, если бы оно напрямую не затрагивало меня… А как у вас обстоит дело со строевой подготовкой? Мне кажется, по вашему лабиринту строем не пройдёшься.
— А зачем — строем? — спросил Страшила; сейчас он смотрел на меня как на помешанную.
— Ну допустим, отправили бы вас подавлять какое-нибудь восстание. И как бы вы пошли? Вразброд, как через мост, чтобы не попасть в резонанс с его частотой?
— Про мост не понял.
— У нас призывников учат ходить ровными шеренгами, — объяснила я. — Чтобы они шли в ногу. Типа идут легионы Рима, трепещите, люди, дрожи, земля. А на мосту шагать в ногу нельзя, иначе можно попасть в резонанс с его частотой, раскачать опоры, и он рухнет. Ещё в строевую подготовку входит всякое там синхронное «штык-нож отомкнуть», «автомат на грудь», слаженные построения-перестроения. У вас такое не принято? — Страшила молча покачал головой. — Вы вообще строем не ходите? Вам же надо ещё дошагать до места сражения.