Страшила поспешно, пока я не передумала, выволок напольный держатель на середину комнаты.
— Теперь место моего скорбного пристанища стало ещё и пыточным станком, — возгласила я. — Горе мне! Неприятно: резать тупым ножом; плыть на лодке с рваными парусами; когда деревья заслоняют пейзаж; когда забором заслонили горы. Обрати внимание, боец: параграф «резать тупым ножом» стоит первым. А резать тупым мечом вообще опасно, но неизвестно, имела ли Сэй Сёнагон своё мнение по этому поводу. В определённые периоды японской истории женщины во время путешествия могли носить даже длинные мечи, однако мне, увы, неведомо, как было принято в её эпоху.
Страшила, ничего не ответив, опустился рядом с держателем на колени.
— Ты только не кричи, — взмолился он.
— Обещаю, — пафосно заверила его я. — Сразу буду кусаться.
— Полировальным, мелкозернистым, — пояснил Страшила и показал мне брусок. — Чтобы в случае чего тут же бросить.
— Считайте меня коммунистом — полировальным, мелкозернистым, — мрачно срифмовала я. — Представила себе сейчас, как маньяк надевает на свою бензопилу высокопрофильную цепь и объясняет жертве, что именно он делает.
Страшила наклонился, медленно провёл бруском вдоль кромки лезвия, ближе к острию, и выпрямился.
— Ну что?
Я ответила не сразу.
— Знаешь, мне было так страшно, что я что-то ни черта не поняла, — призналась я. — Попробуй ещё раз.
Страшила снова неторопливо чиркнул бруском, и я взвыла от смеха.
— Да это вообще не как зубы! Скорее как ногти — пилочкой! Ты мне типа маникюр делаешь! Маникюрша Страшила, смените фрезу!
Мой боец откинулся назад, вытер платком пот со лба и протяжно выругался, чем развеселил меня ещё больше.
— Сейчас попробую среднезернистым, — предупредил он. — Полировального просто недостаточно, чтобы обозначить заусенец.
— Жги, — милостиво разрешила я (мне уже было как-то до лампочки и на заусенцы, и на бруски) и вполголоса затянула песню Дэна Назгула про ангелов.
Страшила с силой провёл бруском по кромке и вопросительно посмотрел на меня, но, убедившись, что я беспечно пою, начал точить уже спокойно.
Немного сбросив напряжение, я вдруг подумала, что вибрации клинка могут помешать заточке, хотя мой боец и не делал мне замечаний, и замолчала.
— Я тебя не очень отвлеку, если полюбопытствую, почему эти камушки нужно держать в воде?
— А я сам не знаю, — отозвался Страшила. — Это водные камни, они мне больше нравятся. Ещё есть так называемые масляные. Но и эти нужно держать в воде не всегда, а только непосредственно перед заточкой.
— Эй, а я не заржавею?
— Нет, не волнуйся, — засмеялся Страшила.
А потом окунул руку в воду и слегка окропил клинок!
— Ты что делаешь, иезуит?! Я от слёз-то боюсь заржаветь! Или это у тебя святая вода, и ты пытаешься изгнать из меня дьявола?
— Да не заржавеешь ты, — отмахнулся Страшила. — Не паникуй. А святая вода — это ты о чём?
— Это когда в воду окунают крест, и она считается после этого святой. Симпатическая магия. Ну ладно, я поняла, что у вас нет такого.
Страшила медленно кивнул.
— Виноват, я пока помолчу, — объяснил он после паузы. — Просто, если отвлечёшься, можно испортить уже почти выведенное лезвие.
— Да пожалуйста! — милостиво разрешила я и тоже замолчала.
— Ну вот, по-моему, отлично получилось, — сказал наконец Страшила, выпрямившись.
Я разницы не чувствовала вообще.
— По мне, мы просто превратили часть моего драгоценного клинка в железные опилки, увеличив всемирную энтропию, — заметила я. — Давай так часто не делать, а то ты в один прекрасный день сточишь весь клинок к чёртовой матери, так что от меня ничего не останется.
— Ну уж это вряд ли! — засмеялся Страшила, вытирая лезвие.
— Из копеек рубль, из ручейков море, — проворчала я. — Туда-сюда — и половины клинка нет, а вместо меча сапожное шило. Знаешь, ты эти опилки пока не выбрасывай: хочу провести эксперимент, не могу ли я видеть или слышать через них на расстоянии. Пока сложно определить. Если могу…