Если бы хвостовик был потоньше, то конфигурация напоминала бы сперматозоид, но воины-монахи вряд ли могли бы провести такую похабную аналогию (я сомневалась, что у них есть микроскопы), а я решила не просвещать их.
— Понятно, что это фактически брак, они и стоили всегда гроши, — продолжал Цифра. — Но как-то в один прекрасный день великий магистр вышел с такой вот штукой на груди, ну и все вслед за ним кинулись носить. Моё кресало — почти точная копия его, — прибавил он с гордостью, — мне его делал тот же мастер. Причём сначала носили кресало прямо поверх одежды, прятали разве что во время тренировок, чтобы не мешалось: это было что-то вроде знака личной верности магистру, символ того, что мы поддерживаем его преобразования. А сейчас чаще убираем шнурок под одежду, всё равно такое кресало практически каждый воин носит.
— Ты прямо историк моды, — одобрила я.
Наша беседа всё же разбудила Страшилу: он поднял голову с сальными всклокоченными волосами и заворчал, что ему не дают выспаться. Цифра искренне возмутился и пожаловался мне, что в недобрый час он стал куратором самого ленивого кандидата в воины-монахи. Страшила мрачно дёрнул себя за волосы, снял куртку и начал делать зарядку. Кстати, отжимался он круто: я даже сбилась со счёта из-за взятого им темпа. Меня повеселило, что он отжимался в перчатках: видимо, чтобы иголки на земле не кололи ладони. Так разгрёб бы руками! Они всё равно вряд ли стали бы грязнее.
— Страшила, я понимаю, что ты вряд ли оценишь совет со стороны моей недостойной персоны, но не мог бы ты брать пример со своего куратора и хотя бы изредка мыться, причёсываться, стричься? — кротко спросила я, когда он сел рядом с Цифрой и они, вытащив мешочки с едой, принялись завтракать своими вечными орехами и прочей лабудой, недостойной голодного человека.
Страшила мрачно промолчал, за него ответил Цифра:
— Это просто такой обычай… не самый умный. Стричься становится нельзя за три месяца до семнадцатилетия, до первой попытки сдачи экзамена. Плюс перед тем как отправиться за мечом, кандидат обязан двадцать дней не мыться. Есть разные версии, откуда пошёл обычай, какой… гм… неряха его придумал. Помню, для меня в своё время это было настоящим испытанием.
Да уж, я могла себе представить. Отсутствие душа — единственное, за что я не любила поезда дальнего следования. Хотя в особо крутых вагонах эта проблема решена… А так — стук колёс, мелькание неповторимых, по-своему прекрасных пейзажей, горячий чай в стакане с подстаканником… И временами — самое завораживающее — откуда-то издалека, от головных вагонов, доносится мелодичная песня поезда, чем-то похожая на звук органа…
— То есть у вас прямо в день рождения идёт первая попытка сдать экзамен? — ехидно звякнула я. — Вот подарочек-то! Особенно когда отправляют на пересдачу. А скажите-ка мне, товарищ Цифра, почему вы каждый день едите орехи с сухарями? Мне кажется, это не лучший рацион для взрослого организма.
(Я чуть было не сказала «взрослеющего»).
Разрекламированный наш Стив Джобс, помнится, тоже увлекался фрутарианством, но так у него хоть работа сидячая была, а бедные воины-монахи совершают марш-броски по пересечённой местности.
— Тоже обычай, — вздохнул Цифра. — Кандидат в походе за мечом обязан соблюдать пост. Кроме того, считается, что орехи с сухарями не очень тяжелы по весу, и нести их удобнее, чем любую другую пищу. Впрочем, святой брат Страшила… если не ошибаюсь, кто-то в нарушение правил в первые два дня лакомился жареной рыбкой с монастырской кухни?
Монашек подавился сухарём и судорожно закашлялся: я с удивлением увидела, что он ударил себя кулаком под диафрагму, как бы проводя на самом себе приём Геймлиха.
— Ты меня когда-нибудь убьёшь этими своими вопросами, — прохрипел Страшила. — Хоть бы предупреждал, что ли: видишь же, что ем.
— Так пост-то должен соблюдать кандидат, товарищ Цифра, — сказала я невинно. — А вы тогда почему тоже?..