Страшила молча пожал надплечьями.
— Не знаешь, — сердито констатировала я. — Р-р-р! Тогда иди в столовую! Ужинай и заодно думай. Вас тут отучают думать, это ясно, но у тебя-то я не вижу проблем с мышлением! Кстати, а из какого департамента ваш Щука?
— Из внешних связей.
— Вах, да он родной мне человек! Вот не побоялся мужик действовать — и ходит сейчас в мечах и при лучиках. А ты чего мнёшься?
— Так он-то и впрямь умный, — возразил Страшила. — И всего добился своим умом. Официально считается, что магистрами становятся те, кто достиг высшей степени мастерства в титульном искусстве своего ордена, но я вот не слышал никогда, чтобы Щука был выдающимся мечником. Тем более что он и в орден поздно попал.
— Вот он поздно попал в орден — и всё равно всему научился, — не унималась я. — Может, тебя просто смущает, что придётся снова чувствовать себя неопытным новичком? Но мы же всю жизнь чему-то учимся, а иначе это будет деградация! Как сказал бы гётевский Фалес, средь малых действуя, мельчаешь, а средь больших и сам растёшь…
— Дина, я — не пойду — ни в какой — департамент. Слышишь меня?
— Слышу, не агрись. Но я правда не понимаю, почему. Ты ведь тоже умный, у тебя отличная память… и я бы со всем помогла!
Страшила улыбнулся одними уголками губ.
— Есть причины, — сказал он кратко, натягивая куртку. — Не думай об этом. Меня всё устраивает в моей жизни.
— На вопрос, какие это причины, ты принципиально не отвечаешь? — угрюмо спросила я.
— Тебе это не надо, Дина. И лично я не хочу об этом говорить.
— Ну и чёрт с тобой, — звякнула я мрачно. — Приятного аппетита.
«Видимо, просто не хочет человек быть руководителем и принимать на себя хоть какую-то ответственность, — подумала я. — Как раз и начнёшь задумываться о теориях разных Мак-Клелландов. Что ж делать-то? Мне категорически не хочется, чтобы мною кого-то убивали. Как правильно пробудить в Страшиле интерес к происходящему в их республике? Может, попробовать увлечь его чтением? Скажем, попросить его сделать так, чтобы мы с ним оба как следует понимали, что вообще творится у них в стране…»
По теории человеку нужен стимул; мне при этом слове представлялось что-то вроде настоящей заострённой палки для осла. Палка эта, впрочем, не всегда работает одинаково. Любимым примером нашего преподавателя по менеджменту был заяц, который в обычных условиях выступал в роли стимула для волка; но если волк был сыт, то этот стимул на него не действовал и внутренней мотивации не возникало. Зато появлялись другие стимулы: отобедавший волк стремился найти место для спокойного отдыха, он мог испытывать жажду. Вопрос был в том, чтобы определить и использовать правильный стимул для конкретного человека в конкретный момент.
— Хочется спать, — с зевком объявил Страшила, вернувшись.
— Ты сегодня отжиматься не будешь?
— Я вообще-то не только отжимаюсь, — развеселился он.
— Я знаю, но отжимания — это что-то, — честно сказала я. — Остальное-то я могла бы воспроизвести сама — хотя и не совсем так, конечно. Но вот на то, чтобы отжаться даже раз, у меня просто не хватило бы сил. Как ты на одной руке отжимаешься, я вообще не понимаю. Про экстренные ситуации, когда человек использует неведомые ему до этого резервы, не говорим.
— Неведомые резервы? — переспросил Страшила иронично.
— Ага. Я читала про парня, который, спасаясь от быка, совершил прыжок, достойный чемпиона мира по воркауту, зацепился руками за край высокого забора и подтягивался каждый раз, когда бык ударял рогами в забор.
— Дина, ты быка когда-нибудь видела? — ласково осведомился Страшила. — Он бы снёс любой забор к моли небесной.
— Забор был бетонный… каменный на цементе, а бычок молодой.
— А зачем бычку ударять рогами в каменный забор, рискуя разбить себе об него голову?
— Может, он был бешеный, — нашлась я. — И так-то он надеялся попасть в паренька.
— А почему парень, вместо того чтобы многократно подтягиваться, не подтянулся один раз и не забрался на сам забор?
— Его охватила паника, и он оказался неспособен принять конструктивное решение. А вообще у тебя отличные вопросы; не исключаю, что историю сочинили мои недобросовестные собратья по перу. А может, и не сочинили. Знаю только, что я бы ни разу не смогла ни подтянуться, ни отжаться, но если бы внизу бегал бешеный бык… кто знает.