Выбрать главу

— Ты чего вообще так рано? — спросил он Цифру.

Куратор вздохнул.

— Я хотел сказать… — скрипуче произнёс он и откашлялся, отведя взгляд. — Просто вчера случайно видел, как ты тренируешься в лабиринте… Страшила, ты ведь понимаешь, что бесконтактная манера, которую ты отрабатываешь, вот этот так называемый «идущий меч», мало тебе поможет даже в том же поединке.

Страшила поперхнулся.

— Да ты сам говорил мне, чтобы я уделял ей внимание! Помнишь, в лесу?

— И я тоже помню, — добавила я сварливо. — Ты, Цифрище, нас не путай.

— Я тогда хотел вас успокоить, — угрюмо признался куратор. — Но потом подумал и понял, что ошибся. В реальном поединке такое не пройдёт. Я решил, что надо вам сказать.

— Ну ты крутой, — восхищённо звякнула я. — Далеко не все могут признавать свои ошибки: некоторые бы тупо смолчали, чисто чтобы не потерять свой авторитет.

Хотя вообще-то как раз упорствование в ошибке и ведёт к утрате авторитета; странно, что это кому-то не очевидно. А ещё меня всегда удивляло, когда люди стеснялись признаться в незнании чего-то: взять и спросить, чего проще-то! Ты, получив ответ, станешь немного умнее, собеседник насладится осознанием своей просвещённости: все счастливы и довольны.

— Ты не о том думаешь, — сказал Цифра, покраснев, как помидор.

— А о чём надо?

— О том, что тебе придётся привыкать к контактному бою.

— Да чего к нему привыкать? — легкомысленно звякнула я. — Надо — значит, надо. Финты я теперь воспринимаю намного легче. Да и Страшила меня не подведёт. Я-то всего лишь железка, ничего со мной не сделается.

Они оба как-то странно переглянулись.

— Слушай, у тебя всё в порядке? — озабоченно спросил Цифра. — Я понимаю, что вопрос в принципе странный: в твоём положении не может быть всё в порядке, но…

— У меня всё в порядке, — заверила я его. — Лучше и быть не может. А чего это вы ждёте? Если вам для того, чтобы пойти в лабиринт и отрабатывать эту вашу контактную, нужно моё благословение, так идите с миром!

— Да дайте я хоть умоюсь! — возопил Страшила.

— Четыре минуты тебе.

Страшила автоматически глянул на часы на стене и возмущённо ткнул пальцем в циферблат:

— Полпятого всего, выспаться не даёте! У одной шершень, у другого переоценка ценностей!

— Три с половиной, — проскрипел альбинос.

Страшила закатил глаза и ушёл в душ. Цифра задумчиво вертел в руках донышки стаканов.

— Как же ты их разбила?

— Да случайно: шершень подлетел прямо ко мне, я зазвенела, чтобы не завизжать в голос, и нечаянно попала в резонанс со стаканом. А ты можешь вместе со Страшилой в столовой взять стаканчик? Он просто сказал мне про лимит в три месяца.

Цифра улыбнулся и кивнул.

— Говорят, в древности, — сообщил он, внимательно рассматривая донышки, — даже если посвящение происходило в холодное время года, воина запирали в комнате с полудюжиной шершней, и он должен был справиться с ними при помощи меча. Специально разводили и ловили, чтобы даже зимой… Мало кто не получал ни одного укуса. Ну, а потом… посвящение стали проводить в определённом возрасте, а не по достижении некой степени мастерства. На меч как-то перетекло предубеждение, которое начали испытывать по отношению к женщинам, девушкам… да и чтобы справиться с шершнями, надо обладать именно мастерством мечника, а стало требоваться другое. И меч начали выдавать постфактум, не проверяя уже, хорошо ли воин им владеет.

— А сейчас что проверяют? — как бы невзначай осведомилась я.

Куратор с интересом взглянул на меня.

— Что ж ты такая любопытная? — спросил он почти с восхищением. — Не понимаю, как Страшила тебе ещё не рассказал.

— Он просто очень злой и жестокий, — объяснила я скорбным голосом. — Тешит свою чёрную душу психологическими пытками несчастной меня. Ибо нет для меня большей муки, чем ведать о знании, что закрыто от меня семью печатями… и понимать, что нет надежды разбить сии печати…

Цифра заколебался: вообще-то я, хоть и утрировала, насчёт своей страсти к закрытой информации говорила абсолютно искренне, и он это явно чувствовал. Он приоткрыл рот, уставившись из-под полуприкрытых век на окованные железом мысы собственных сапог, как будто собираясь заговорить… и всё же не вымолвил ни слова.