— Боец, положи, пожалуйста, эту вашу чудо-шапку на соседний матрац, — попросила я ласково, когда он уже собирался ложиться спать.
Страшила тяжело вздохнул и открыл шкаф. Он не успел переставить после уборки мой держатель на обычное место, откуда мне не было видно недр шкафа, и я с естественным любопытством сфокусировала взгляд на полках. Но взор мой, искавший шапку, наткнулся на кое-что иное, поразившее меня до глубины души, так что я даже не смогла осознать увиденное, а сразу в лоб задала вопрос.
— Боец, а что это такое — на верхней полке, слева?
Страшила, покраснев, захлопнул дверцу и кинул шапку на матрац.
— Ты просила бумажную шапку, вот она, любуйся.
Но от того, что он смутился и ушёл от ответа, я только ещё больше заинтересовалась.
— Да ты не стесняйся, сокол мой, — подбодрила его я. — Просто похоже на шёлковое женское платье, вот я и удивилась. У вас-то тут общество «Без баб». Ну скажи, а то я умру от любопытства!
Лицо у Страшилы жутковато дёрнулось, а потом он отрывисто расхохотался, закинув голову.
— Женское платье… ха-ха-ха-ха! Ох, Дина… Скажешь же ты иногда!
— Может, вы такое чудо-платьишко дарите возлюбленным как подвенечное по местным традициям? — предположила я. — Верная экономия на свадебной церемонии для семьи невесты. А может, это сорочка твоей возлюбленной, память о вашей первой ночи? Ну признайся, я же тебе как сестра, я никому не скажу!
Пока я говорила, Страшила смеялся всё громче; смех у него был сухой и неприятный, без капли веселья.
— Окей, как ты говоришь, — сказал он отрывисто и неровно повёл надплечьями. — Смотри, так и быть.
Он вытащил и брезгливо развернул передо мной длинную белую хламиду из материи, похожей на шёлк, прямого свободного покроя. Я механически напомнила себе, что хламида — это просто кусок ткани. Но само слово по своему пренебрежительному оттенку, закрепившемуся в русском языке, прекрасно подходило к тому, что я увидела.
— То, что ты так метко назвала женским платьем, — произнёс Страшила с на редкость мрачной усмешкой, — является частью монашеского облачения. Я вообще-то ещё и монах, Дина.
Он снова сухо засмеялся. Если бы у меня были глаза, я бы зажмурилась.
— Боец, прости, пожалуйста… — покаянно звякнула я.
— Да успокойся, — отмахнулся Страшила, небрежно скомкав этот свой подризник, — вообще-то ты совершенно права. Действительно, женское платье. Его полагается надевать под другое женское платье для того, чтобы проводить службу. Вон под то, — я молча посмотрела на полку; там виднелось что-то чёрно-белое. — Но я её никогда не проводил и проводить не буду. По этой самой причине.
Страшила закрыл шкаф и повернулся ко мне.
— Не хотел тебе говорить… Короче, если остаёшься обычным воином-монахом, то можешь служить по книге в своей комнате. Если пытаешься продвинуться выше хоть на ступень, то право становится обязанностью, и как минимум раз в месяц надо участвовать в службе в местной часовне или церкви. Можно и чаще, если хочется. — У Страшилы на скулах выступили пятна. — Как ты думаешь, могу я подать прошение в департамент?
— Ну вообще-то ничего особенного в этом нет, — робко заметила я. — Люди у вас, я так понимаю, это носят…
— Дина, да ты что, издеваешься? Ты же сама видишь, на что это похоже! Думаешь, я соглашусь надеть это ради лишней ступени?
Он ударил кулаком по дверце шкафа, как бы подразумевая то, что в нём лежало.
— Послушай, не волнуйся, — поспешно попросила я. — Тебя же никто ни к чему силой не принуждает. Кто считает для себя такую одежду приемлемой, тот пусть её и надевает. Его дело. Ты так не считаешь — ну и окей. Раз у тебя эта хламида вызывает отвращение, не носи. Хотя я бы на твоём месте постаралась переломить себя и изменить своё отношение к ней. Ну, не стоит подобное предубеждение отказа от карьеры.
— Ты так полагаешь? — спросил Страшила с кривой усмешкой. — Ты только что сама совершенно ясно обозначила своё отношение к этой одежде. И я с тобой здесь согласен.
— Да ты меньше меня слушай, — проворчала я. — Если бы я увидела подобным образом одетого мужчину, то уж наверное не восприняла бы его как трансвестита, а идентифицировала как священнослужителя. Даже не как монаха: они у меня ассоциируются с чёрными рясами. Когда я тебя увидела в первый раз, у меня ведь не было никаких ложных ассоциаций по поводу твоей одежды. Меня скорее заботила твоя неумытая физиономия.