— Р-р-р, — выразительно ответил мне Страшила и с головой закутался в меховой плед.
Я немножечко повыла от смеха.
— Боец, — шёпотом позвала я. — Сокол мой, спишь, что ли? — Меховуха неохотно зашевелилась, как какое-то сонное чудовище. — Почём опиум для народа?
Мой боец не мог узнать вопрос великого комбинатора, но формулировку Маркса он от меня уже слышал.
— Полировать перестану, — пригрозил он и снова укрылся с головой.
[1] Такая легенда есть о крисе Радена Патаха.
Космология: тринадцатый день второго осеннего месяца
— Мороз и солнце, день чудесный, — завела я приторным голосом ровно в пять часов, — ещё ты дремлешь, друг прелестный, пора, красавец мой, проснись…
— Что, снег, что ли, выпал? — недовольно спросил Страшила, не открывая глаз.
— Нет, не выпал, но день чудесный.
Я подождала, пока Страшила умоется, наденет куртку, вытащит меня из держателя, и лишь тогда позволила себе издать невинный звон:
— Боец, а бумажную шапку?
— Дина… — Страшила с досадой снова уложил меня в держатель и прямо-таки пронзил меня взглядом. — Ну не принято у нас их носить. Несовершеннолетним до четырнадцати — обязательно, а воину — только в сражение. Ну, другие монахи же смеяться будут.
— Да и к чёрту этих глупых, малограмотных, злых монахов. Надевай шапку, боец. Я без неё с тобой в лабиринт не пойду. Чего доброго, тебе голову проломят, и что тогда? Нет, я греха на душу не возьму.
— Как это ты со мной, интересно, не пойдёшь? — иронично спросил Страшила.
— Да так. Взвизгну погромче, и на мой визг сбежится весь монастырь.
— Неужели ты это сделаешь? — недоверчиво качнул головой мой боец.
— А ты проверь, — ласково предложила я. — В моём понимании незащищённый череп — это угроза твоей жизни. А в таких случаях меня устав ваш не останавливает, сам знаешь. Что в лесу, с учителями родной речи, что у Серы, с осколками стакана.
Страшила глянул на настенные часы. Времени спорить со мной не было. Он ушёл вместе с шапкой и остроконечным башлыком в душевую (видимо, считая необходимым надевать головной убор перед зеркалом) и вышел мрачный, со сжатыми челюстями и каменными скулами… необычайно эффектный, короче, как сошедший с постера фильма о воинах Руси неизвестно какого века. Без дурацкого подшлемника, широкие завязки которого оборачивались вокруг шеи, было бы, конечно, лучше, но этого я говорить не стала.
— Если Цифра забудет и придёт без шапки, я за тобой перестану ухаживать, — серьёзно пообещал мне Страшила.
— Ой, боюсь-боюсь. Юморист.
Пока мы шли, я рассматривала шапку. Уши прикрывались двумя отдельными «лопастями», такими же по длине, как и широкая задняя, защищавшая затылок и шею. Я сделала вывод, что ушные лопасти отделены для того, чтобы их можно было при необходимости отогнуть: тогда ничего не помешает прислонить меч к виску.
Воины-монахи, попадавшиеся нам навстречу, все, как на подбор, были уже взрослыми и умными — и на шапку Страшилы не обращали ни малейшего внимания. Я искренне этому радовалась, хотя и не понимала, как можно пройти молча мимо подобной красоты.
Цифра ждал нас у лестницы — в точно такой же бумажной шапке. И напрасно я решила накануне, что она ему не пойдёт. Шапка и на нём смотрелась отлично. Просто Элрик Мелнибонийский в парадном доспехе! Дракона только не хватает.
— Не тратьте времени на эти ваши шлифы, — сказала я, когда они встали друг напротив друга. — Покажите-ка мне класс.
— А ты выдержишь? — спросил Страшила с сомнением.
— Видя тебя в этой чудо-шапке — на раз-два, — объявила я.
Он слегка разозлился, но одновременно моя реплика ему, как ни странно, польстила, и это было видно.
— Ну давай, попробуем, что ли, — сказал Страшила Цифре, поудобнее перехватив меня за рукоять, и снова обратился ко мне: — Если что — говори.
Я, однако, так ничего и не сказала до самого конца тренировки: нельзя было мешать такой красоте. Никогда не претендовала на особо изысканный эстетический вкус или, боже упаси, на понимание сложностей фехтования, но я твёрдо знала, что это было красиво. Очень красиво.
— Вы так круто двигаетесь, — искренне сказала я, когда Цифра, попрощавшись с нами, пошёл по своим делам, а Страшила запер дверь. — Да ещё во всём этом железе: оно вообще на вас не ощущается. Ну и что, сокол ты мой мнительный? Обратил кто-нибудь внимание на то, что ты в шапке?