— Нет, никаких пояснений не было.
Вот за что я любила Страшилу — так это за то, что он с ходу, без затруднений, понимал наши полупонятные, специализированные слова и выражения, заимствованные из латыни.
— А вот интересно: если взорвать… ну, скажем так, просто разрушить акведук — долго вы тут протянете?
— Ну у тебя, Дина, и предложения… — проворчал Страшила.
— Так смоделировать ситуацию в уме и заранее придумать перечень решений — лучше, чем щёлкать клювом, когда противник воплотит это в реальности, — наставительно объяснила я. — Эта штука, конечно, красивая, но опасная — и не только из-за того, что ваши водные артерии легко перерезать. Знаешь, как византийский полководец Велизарий взял хорошо укреплённый город Неаполь с большим гарнизоном? Он нашёл заброшенный акведук и ночью пробрался по нему в город с ротой солдат, а одновременно с этим атаковали основные части. Я вообще люблю Велизария, потому что он был очень умный человек, и поражение потерпел всего одно: когда его мудрые, сведущие в тактике и стратегии солдаты начали орать, что хотят устроить первое причастие интервентам-персам. Велизарий им растолковывал, точно по «Искусству войны», что, мол, истинная победа не в выигранном сражении, а в том, чтобы заставить противника отказаться от его первоначальной цели при минимальных потерях со своей стороны. А армия ещё пригодится на случай следующей интервенции, потому что дальше может быть более опасный противник. Но солдаты орали, что закидают персов шапками… и проиграли. Это просто информация к размышлению. Велизарий использовал психологическое давление на противника, играл с тем, что варвары всегда атаковали в лоб… а потом ему перестали доверять крупные армии, потому что он сделался популярнее императора. Да. Так как ты полагаешь, можно вломиться к вам в монастырь через акведук?
— Если умеешь плавать, то можно, — сказал Страшила, туманно улыбнувшись, — правда, на магистрали можно захлебнуться, а ещё у нас при входе трубы в монастырь стоит кованая решётка, которую нам всем показывали. Достаточно мелкая, чтобы не просунуть внутрь даже руку, и достаточно толстая, чтобы её сложно было перепилить. И там охрана. Так что уж скорее попытаются прорваться по самому акведуку сверху, но перемещения по нему отслеживаются из монастыря. У нас всё поставлено очень надёжно. А насчёт того, как греется вода, спроси у Цифры, если не веришь мне.
— Ой, да вы мне наплетёте… Я всё же за горячие источники, хотя местность у вас и не свидетельствует в пользу этой гипотезы. Слушай, а вот я вижу, что ваш акведук фактически подходит ко второму этажу… ну, к третьему: каким образом вода попадает на шестой, седьмой этаж, как вы получаете настолько высокое давление? Я сомневаюсь, что у вас тут есть котельная, хотя чем чёрт не шутит.
— Ну в деревьях-то она ведь как-то поднимается наверх, — недовольно сказал Страшила.
— А ты откуда знаешь? — спросила я с подозрением, и он посмотрел на меня, как на дуру. — Так в деревьях вода поднимается по мелким трубочкам, вроде капилляров. Плюс там листья дают эффект транспирации, постоянно испаряя жидкость и тем самым подсасывая её. Но у вас-то тут подобное не реализовать! Может, вы превращаете воду в пар на третьем этаже, а на седьмом она осаждается в виде жидкости и разносится по трубам по всему монастырю? А может, на седьмой этаж её просто носят рабы? Признавайся!
Страшила молча пожал надплечьями.
— Хорошо, а куда уходит основная ветка акведука? Он ведь здесь не заканчивается.
— Дина, я не знаю, — произнёс Страшила с таким явным раздражением, что я решила больше не донимать его вопросами, на которые он не мог ответить.
Ну, скорее всего, акведук уходил снабжать водой местные сёла: вряд ли ему удалось бы «запитать» целый город после того, как к его ресурсам приложился весь военный монастырь с поселением вокруг. Ведь всю эту ораву надо было напоить и снабдить водой для мытья, да ещё полить чудо-ёлочки, дающие свет.
— Слушай, а почему у вас на крышах не делают клумб или каких-нибудь рекреационных зон? Поставить там мягкое кресло под зонтиком среди кадочек с ёлочками — и будет курорт и благодать. Столько места пропадает зря!
— Нельзя, — отозвался Страшила. — Крыши не очень прочные, и на них запрещено находиться.
— Не может быть такого, — не поверила я. — Сам посуди: дома двухэтажные, стало быть, по меньшей мере на втором этаже жить точно безопасно, перекрытия вы делать умеете. Не думаю, что у вас не могут сделать прочную крышу. А ваш монастырь вообще семиэтажный: ты кому что рассказываешь? У вас строительство на уровне, нечего мне, как выражался один меч, лапшу на крестовину наматывать!