— Рисуй от планеты маленькую стрелочку к солнцу: оно притягивает к себе планету. Кстати, планета тоже притягивает к себе солнце, но с намного меньшей силой, потому что у неё меньше масса. Стрелочка означает, что планета стремится приблизиться к солнцу. Но поскольку Земля — то есть тьфу — планета движется вокруг солнца, то в каждый конкретный момент движение направлено по касательной. Рисуй стрелочку, перпендикулярную к этой. Ага. Вот поверь мне, что планета стремится уйти с орбиты, а солнце её не пускает. Если ты возьмёшь вон то ведро за ручку и будешь крутить его вокруг себя, то ты будешь солнцем, а ведро — планетой. Да тот же меч, когда делаешь финт, наверняка стремится вырваться.
Страшила, подумав, кивнул:
— Да, стремится.
— Вопросы есть? Чур, вопрос «почему» не задавать. Не знаю я. Не помню.
— У меня есть вопрос с «почему», — не без юмора сказал Страшила.
— Ладно уж, задавай.
— Почему ты думаешь, что эта система работает без бога и святого духа? Если подставить волю бога, как ответ на всякое «почему», то вопросы снимутся.
— Беспроигрышный вариант: вон Исаак Ньютон в своих «Математических началах натуральной философии» сослался на бога как на некий стабилизирующий компонент, — признала я. — Но именно потому что такой подход снимает все вопросы, он меня и не устраивает. Наука работает с тем, что можно измерить и верифицировать; я просто в силу своего невежества не придумаю тебе какой-нибудь метод для верификации того, что изложила. А в бога и святого духа люди тупо верят, и из-за того, что там ничего не измеришь и не проверишь, и рождаются ереси.
Страшила хотел что-то возразить, но передумал. Я не стала на него давить: ясно, что непросто в одночасье отказаться от религиозного мракобесия.
— Вернёмся к яблоку. Вот там, где черешок, находится Северный полюс: широта девяносто градусов, долготы нет. В точности с другой стороны — Южный полюс. Кстати, когда ты используешь компас, магнитная стрелка указывает не на географический Северный полюс, а на магнитный. У нас он, например, сейчас находится на севере Канады и постоянно перемещается. Считается северным магнитным полюсом, хотя вообще-то он, конечно, южный, раз к нему притягивается северный полюс стрелки компаса.
Я задумалась. В своё время у Пикуля я читала о гирокомпасах, и мне очень хотелось рассказать о них Страшиле. Но я снова осознала, что ни черта не знаю. Я помнила, что ось гироскопа в кардановом подвесе сохраняет в мировом пространстве неизменное направление. И дальше что? Что я могла ответить на естественный вопрос: «Почему?»
Мне хотелось побиться обо что-нибудь несуществующей головой.
Ладно…
— Могу ещё добавить, что в силу вращения планеты она чуть сплюснута у географических полюсов. А орбита на самом деле представляет собой не круг, как мы условно нарисовали, а эллипс. Солнце в фокусе: это у нас ещё Кеплер доказал.
Я хмуро рылась в памяти, боясь ошибиться.
— Так, — мрачно сказала я, — рисуй эллипс. То бишь, говоря очень неграмотно, овал. У него остаётся неизменной сумма расстояний от каждой точки до фокусов; соображаю сейчас, как это начертить. Если придумаешь, скажи.
— С удовольствием, как только ты мне объяснишь, что такое фокус.
Я чуть не взвыла. Матерь божья!
— У вас есть циркули? Такая штуковина для вычерчивания окружности. Палка плюс палка, соединённые вместе в подвижный угол. Одна из палок — карандаш, ну или мелок. А острой ножкой можно выколоть глаз невежде, упорствующему во зле.
Настроение у меня стремительно ухудшалось.
— Я тебя понял. У меня здесь нет такой штуки, но вообще они есть. Когда только учишься работе с мечом, то вот ею вычерчивают окружность, чтобы понятно было, как располагать ноги и как шагать.
— А на бумаге вы ничего не чертите? Окружностей, треугольников? Не доказываете, что в равнобедренном треугольнике биссектриса, проведённая к основанию, является медианой и высотой?
— А зачем это? У нас есть понятие биссектрисы: сначала делишь окружность на четыре части, потом на восемь — и вот эти четыре диагональные линии называют биссектрисами. Просто с окружностью легче понимать, как делается проходящий шаг или там косой…
— Короче, обычного маленького циркуля у тебя нет, — резюмировала я. — И как мне теперь рисовать эллипс?