Вместо этого псевдолирического отступления я выложила Страшиле мои школьные знания об афелиях-перигелиях.
— А, я тебе про эксцентриситет ещё не сказала! — вспомнила я. — Делишь расстояние от центра до фокуса на половину большой оси. И вуаля! Эксцентриситет орбит планет достаточно маленький. У Меркурия самый большой, помнится, две десятых. Только не спрашивай, как именно это вычислили.
Страшила ожидающе смотрел на меня.
— Боец, я больше ничего особо не знаю по этой теме.
— Дина, — сказал Страшила, поразмыслив, — а напомни-ка мне, как решать ваши квадратные уравнения. Я начинаю думать, что они не так бесполезны, как я посчитал вначале.
Я безропотно объяснила ему и способ решения через дискриминант, и через теорему Виета — в случае, если первый коэффициент равен единице.
— А какое у них практическое применение в вашем мире?
— Не знаю. Мы в школе максимум строили по таким уравнениям параболы и решали разные неравенства.
— Параболы, — повторил Страшила. — А это что такое?
Я объяснила. И про обычные параболы, и про кубические, и про гиперболы. Уж не знаю, как, но Страшила понимал мои объяснения. Наверное, потому что я очень хотела ему объяснить, а он очень хотел понять.
У меня просто душа разрывалась от боли. Вот хочет же парень знать новое! Ведь глаза у него, как у ребёнка, горят! А ему — меня, которая физику разве что со школы помнит да по верхушкам разного нахваталась. Ну, знает он теперь, что такое эксцентриситет, и что? Ведь я не могу сказать, как это применить на практике!
Тут слово «эксцентриситет» навело меня на новую идею насчёт орбит небесных тел. Потому что вот я сказала, что орбита почти эллиптическая, если не считать искажений в силу взаимодействия с другими планетами… Но ведь она такая только по отношению к звезде, которая в фокусе.
— Отвлечёмся пока от нашей темы, — вкрадчиво обратилась я к Страшиле. — Возьми-ка чистый лист и положи на него еловый цветок. Чуть ближе к краю. Так. Это звезда, то есть солнце. Теперь поставь на листке точку: это будет планета. Примерно изобрази пунктиром эллипс орбиты, по которой она движется. Отлично. Солнце, как мы помним, в фокусе. А теперь учти, что солнце тоже движется в пространстве вокруг центра нашей галактики Млечный Путь, один оборот — где-то двести пятьдесят миллионов лет. Нам это пока неважно, слишком большой масштаб. Допустим, что солнце движется по прямой. Теперь вопрос на десять баллов. Какую линию будет вычерчивать планета, вращающаяся вокруг движущегося по прямой солнца?
«А галактика наша тоже движется, — ехидно подумала я. — Но если вводить и её, то мы сейчас совсем запутаемся».
— У тебя есть возможность двигать наш цветок по листу и представлять, что планета вращается вокруг него. И всегда, в любой точке можно достроить вот этот исходный пунктирный эллипс.
Я говорила медленно, самым своим мягким голосом, и думала: ответит ли воин-монах из местного средневековья, с кострами для еретиков, с греческим огнём, с династией богов? Сама постановка вопроса предполагала, что ответит вопреки всему.
Страшила посмотрел на лист.
— Так ведь это зависит от того, как движется солнце. Если перпендикулярно листу и этому эллипсу, то вот так, — он провёл кончиком мелка в воздухе винтовую линию, как будто рисуя снизу вверх одну из спиралей ДНК. — А если солнце движется в плоскости листа, то… — он изобразил на листе винтовую линию в двумерном пространстве, похожую на разогнутую пружину. — И как правильно?
Я онемела от его вопроса, потому что у меня-то в своё время его не возникло: я решила, что речь идёт о некой спиральной линии, и на этом успокоилась.
Страшила смотрел на меня и ждал ответа.
— Не знаю, — мяукнула я жалобно. — Ты по факту спрашиваешь, под каким углом эклиптика, то есть плоскость вращения планеты вокруг солнца, наклонена к траектории движения солнца. Я не в курсе, так что вопрос снимаю, извини. Не ругайся, я и сама чувствую себя дурой.
— Так, отставить, — перебил меня Страшила, и я воззрилась на него в изумлении: откуда это он знает такие команды, у меня перенял, что ли? — Ты чего это? То всё нормально, то опять.
— Да потому что ты лучше меня понимаешь, вникаешь в суть, — объяснила я. — А раз я не могу ответить на твой вопрос, значит, ты не получаешь полезной информации. И фактически я сейчас срамлю перед тобой всю мою Землю, которая не виновата, что её выпало представлять малограмотной блондинке. Я вообще-то не привыкла объяснять кому-то темы, в которых сама плохо разбираюсь; но освежить знания возможности нет.