— Они что, все разного качества? — удивилась я. — Стоп, а клейма мастера на нём нет?!
— Нет, нет, у нас это не принято.
Ну да, здесь же мечи считаются даром небес.
— А по какой системе у вас вообще распределяют мечи?
— Это только дух святой знает, — проворчал Цифра. — Мастера-то все разные. Вот некоторым достаётся что похуже, а некоторым, непонятно за какие заслуги, отличные клинки, да ещё и поющие. Поюще-говорящие… Я, Дина, шучу, а не завидую на самом деле. Страшила очень хорошо сражается, если кто и заслуживает доброго меча, так это он.
Мы помолчали.
— Что делать будем? — поинтересовался заслуживающий доброго меча Страшила.
— Ты мне обещал продемонстрировать упражнения от укачивания, — напомнила я. — Давай для начала посмотрим, сработают они или нет, а потом подумаем.
— Сработают, — уверенно сказал Цифра. — Но, понятно, не сразу. За один день вряд ли что получится.
Он окинул Страшилу критическим взглядом.
— Знаешь, сначала попробуй тренироваться с этим, — он указал на мою неодушевлённую копию. — Дину, мне кажется, ты финтами сразу угробишь. Пусть она хоть получит представление, как это будет.
И вот я впервые в жизни увидела, как выполняют финты двуручным мечом. Со стороны это смотрелось очень красиво, и я так и сказала. Альбинос вздохнул и, глядя в землю, принялся меланхолично объяснять мне, что все мулинеты с финтами — полная ерунда, и никто не будет использовать их в настоящем бою. Через двадцать пять минут беспорядочного махания тяжёлым мечом любой устанет настолько, что еле сможет поднимать руки. Хотя чисто для развития силовой выносливости мулинеты, со слов Цифры, были хороши.
— А если не в бою, где нужно беспорядочно махать мечом, а в поединке? — уточнила я. — Красоты ради?
Цифра чуть запрокинул голову, соображая, как понятнее объяснить.
— В любом случае отводить меч с линии атаки рискованно. И финтовать следует только очень быстро и коротко. Не так, как сейчас делает Страшила. Это просто упражнение.
— Я поняла, что просто упражнение, — настаивала я. — Но в поединке такие элементы используются или нет?
— Естественно, используются, — подал голос Страшила. — Например, чтобы не дать противнику понять, куда на самом деле направлена атака.
— Тем не менее, существенным элементом атаки финт не является, — добавил Цифра.
— А по мне, всё равно очень эффектно и впечатляюще, — упрямо сказала я.
Куратор посмотрел на меня с сочувствием и деликатно намекнул, что такая ерунда может показаться эффектной только полному дилетанту. Я с ним даже спорить не стала: куда же против правды… Но это всё равно было круто.
Затем Цифра скрипуче призвал к терпению и благоразумию и с интересом наблюдал, как Страшила отложил мою неодушевлённую копию и попробовал проделать то же самое со мной.
Несмотря на то, что монашек ощутимо умерил темп, я ощутила себя космонавтом в центрифуге, причём насквозь прозрачной. Не желая сдаваться сразу, я судорожно попыталась вспомнить тот минимум, который знала о фигурном катании и о балете. Можно ли хотя бы теоретически задействовать методику, используемую при вращениях и фуэте, для смягчения эффекта укачивания у меча, который видит всё двумя сторонами клинка? Найти взглядом какой-то предмет и снова фокусироваться на нём после каждого оборота? Как-то ведь в балете люди сохраняют так называемый апломб?
Я пробовала сосредоточиться сначала на так называемых неподвижных точках окружающего мира, потом — на лице Страшилы и его руках. Чёрта с два! Если бы я видела только одной стороной клинка, может, и прокатило бы. А так вследствие моего птичьего зрения весь мир до ужаса быстро превратился в две большие воронки, у которых к тому же постоянно прыгал центр, меня замутило, и я жалобно взвыла.
Мир остановился, но всё равно продолжил качаться.
— Так себе результатик, — промямлила я.
Интересно, у козодоя правда угол зрения равен трёмстам шестидесяти градусам, или это так говорят? А у вальдшнепа? Как же они живут-то, бедные?
— Это нормально, — успокоил меня Цифра, пытавшийся, судя по напряжению во взгляде, которое я с трудом рассмотрела в цветной круговерти, представить себя на моём месте.
Меня тем временем торжественно потащили на плече, предоставляя великолепный обзор окрестностей. Страшила ворчал, что если он станет практиковать в монастыре только элементарные упражнения, то над ним будут смеяться даже малолетки.