К тому же хватает детей с не вполне здоровой психикой, которые зачастую сидят на таблетках, но посещают школу наравне со всеми, потому что родители отказываются портить своему потомству будущее справкой из психдиспансера. В лучшем случае они бездельничают на уроках, в худшем — кусают других учеников и учителей, машут карандашами у чужих глаз и всячески мешают учебному процессу. В моменты обострений им допустимо вызвать «скорую», но возможности врачей ограничены успокоительным уколом: в психиатрическую лечебницу ребёнка не заберёшь, раз родители против этого, а переводить своё тихое, скромное, доброе чадо на домашнее обучение они почему-то не желают.
Так что я решительно отказалась идти работать в школу, прервав нашу краткую «династию» по женской линии. Журналиста из меня, наверное, тоже не выйдет… ну посмотрим, может, в переводчики пойду. Хотя не исключено, что на Земле к моменту моего возвращения эту нишу займёт искусственный интеллект, так что моё знание языков окажется никому не нужным. Автоматические-то переводчики, в том числе голосовые, не стоят на месте. «Окей, Гугл, чего хочет от меня этот африканец?»
Наш препод Алексей Фененко считал, что мы не изобрели ничего нового с шестидесятых-семидесятых годов прошлого века: мол, именно в то время были совершены все фундаментальные открытия, ставшие базой как для полётов в космос, так и для функционирования 3D-принтеров; та же рекомбинантная ДНК появилась именно тогда. Дальше ближнего космоса мы с тех пор, по сути, не продвинулись и великих прорывов в науке не совершили. Я, однако, в любом случае считала последовательное совершенствование и удешевление технологий достаточным, чтобы не лить грязь на наше время, но меня страшно бесило, что научно-технический прогресс тормозится какими-то идиотами. Взять ту же генную инженерию: компании-производители модифицированных семян лоббируют свою тему, логично стремясь расширить производство; государства пытаются защитить рынок, ссылаясь на опасность содержащих глифосат гербицидов, к которым компании привязывают эти семена; кликуши же от псевдонауки бьются в истерике, крича про крыс, заболевающих после поедания ГМО раком (даром что в контрольной группе заболеваемость такая же, просто потому что выбранная линия крыс в целом склонна к образованию раковых опухолей). Прямо лебедь, рак и щука; а страдают-то научный прогресс и всё человечество в целом.
А ведь генная инженерия — это и инсулин, и интерферон, и другие белки и гормоны, производимые модифицированными бактериями. Неожиданную помощь в просвещении населения мне оказал рост Лионеля Месси, прекрасный пример того, зачем человеку может быть нужен гормон роста соматотропин: раньше его выделяли из гипофизов человеческих трупов, а теперь используют генно-модифицированные бактерии кишечной палочки.
Я смотрела на светящуюся ёлочку и надеялась, что доживу до времён, когда смогу поставить на подоконник табак или любое другое растение со вшитыми в него генами светляка. Может, это заодно позволит экономить электричество. Эх, как раз хотела заказать гравилампу, которая работает на силе земного притяжения, они ещё вроде как активно используются в Африке, но не успела.
Я перевела взгляд с луны на тёмное небо: меня не оставляло тоскливое ощущение, что если бы я могла «пронзить» им пространство, то, возможно, увидела бы свою родную Землю. Шанс на это, понятно, был ничтожный, но никто не мог запретить мне надеяться.
Параллельно я припоминала карту родной планеты, и теперь она парила в моём сознании, ощущаясь тяжёлой свинцовой гирей. Мне хотелось поскорее швырнуть её на бумагу и позволить очертаниям материков снова уйти куда-то в глубь памяти, чтобы не растравлять душу. Вообще я ловила себя на мысли, что мне хочется послать всё к черту и начать проповедовать концепцию хрустального купола небес, но до такого я, разумеется, не опустилась.