— Я не знаю, что бы я сделал, — серьёзно ответил мне Страшила, — у нас республика неделимая и вечная. И долг воина-монаха — как раз защищать её неделимость. А вечность её обеспечивает бог. Так что, пока жив бог, у меня есть, за что жить и сражаться. А вот если вдруг его не станет, то да, будет сложно.
— Ой, держу пари, станет только лучше. Может, костры отмените. Даже если считать, что это действительно бог со всеми вытекающими, мы без него живём — и ничего. Не хуже, чем у вас.
— Дина, это не смешно. Мне на самом деле непонятно, как можно было бы жить без бога. И всем непонятно.
— Кроме антитеистов, — уточнила я.
— Антитеисты раскалывают страну, — сухо уточнил Страшила. — Поэтому их и убивают. И это правильно. У нас республика, Дина, вслушайся: рес-публика. Res publica. Общее дело в переводе. А они пренебрегают общим делом.
— А в чём выражается общность дела? Вы совместно решаете, каким путём идти вашей стране, проводите голосования? Или вас просто обязывают ущемлять себя во всём и работать во имя абстрактной цели? Общественное благо увеличивается, да. Но определяете суть общего дела не вы. Разве не так?
Страшила немного подумал.
— Общественное благо увеличивается, — повторил он. — А решения принимаем не мы, и это нормально. Я, скажем, сознаю, что мне не хватает знаний, чтобы решать.
— Так тебя же лишили возможности получить эти знания, — заметила я ехидно. — Об этом и речь. Тебя сознательно отстраняют от процесса управления страной. Насколько я поняла, ты даже не делегируешь кому-то это право: ты просто его лишён. Может, ваши антитеисты выступают как раз за введение этого права.
— Чем бы они ни руководствовались, их действия ослабляют страну и потому недопустимы, — отчеканил Страшила.
— Боец, так это прекрасно, что они предпринимают какие-то действия! Значит, у них возникли вопросы, на которые они не находят ответов, и при этом они хотят их получить и выражают активную гражданскую позицию! Значит, надо сесть за стол переговоров и думать, что и как менять; и направить энергию антитеистов на достижение полезных целей! Общество благоденствует, если в нём большинство чувствует себя свободным для того, чтобы жить, работать, творить! Вы ведь общее дело строите для блага каждого, правильно? Вот! А вы своих же граждан убиваете, сжигаете, ну что это такое? Не надо делить всех на чёрных и белых, жизнь-то сложнее шахмат, даже трёхмерных; и это только для шахматной фигуры смерть — фикция, а партию всегда можно отыграть заново. Я понимаю, есть преступники, которые ущемляют права и свободы других людей; на то они и преступники — и от них общество должно избавляться. А в идеале — помогать им вернуться в социум и приносить ему пользу! Но активная гражданская позиция — это не преступление, а благо, спасение общества от застоя, в буквальном смысле слова дар божий!
Страшила молча слушал меня.
— У нас, скажем, в лагерях не одни инакомыслящие трудились на благо Родины, бандитов там тоже хватало, — прибавила я. — Однако были и те, что мотали срок за частушку про Сталина! И в сердцах людей был страх, ибо расцвело доносительство: вчера его, а завтра меня! Так ваши костры из той же серии. Посмотри, у вас набрали целую регулярную армию из сирот, и я так понимаю, среди них не так уж мало детей казнённых. И ладно бы казнили за дело, за те же серийные убийства с особой жестокостью. Так ведь нет… прости, я тебе снова напомню: вот за что твою матушку сожгли?