Мы кое-как изобразили Китайскую народную республику. Я не была по ней специалистом, и Мао Цзэдун бы нашего творчества не оценил.
— Их внутренняя политика вызывает большое количество вопросов, — наставительно объяснила я, — но зато у них очень крутой и мудрый подход к внешней. Они копят силу и не принимают ничью сторону: просто стоят в сторонке и наблюдают. Ядерная программа КНДР? Смолчим, а то ещё беженцы оттуда полезут. Присоединение Крыма? Разумеется, смолчим, свои проблемы с Тайванем есть. ИГИ… террористы на Ближнем Востоке? Воюйте с ними сами, Поднебесной не нужны лавры и медальки борца с несправедливостью. Им Соединённые Штаты предлагали войти вместе с ними в так называемую Группу двух, Group of Two — они отказались. Зачем Китаю такая ответственность? Мы бы вот согласились, только нам никто такого не предложит. У нас в стране эти группы — семи, восьми — уважают, называют не группами, а большими семёрками. Газета «Коммерсантъ» как-то окрестила их так — и прижилось, потому что нам важно, что мы входим не просто в группу, а в большую и важную. Нам, как покойному Брежневу, важно пустить пыль в глаза — что той же сочинской олимпиадой… Вот правда, мы как дети в этом плане…
— Дина, ну объясни по-человечески, — почти с отчаянием прервал меня Страшила. — Я уже не понимаю, о чём ты.
— Да объясню я, не переживай, боец, — хмыкнула я, думая, в правильном ли тоне говорю о своём Отечестве человеку, который не может мне возразить; и как бы не вышло по анекдоту Михаила Задорнова, что Страшила, послушав, как я хаю свою страну, согласится с моей точкой зрения, а я за это дам ему в морду в меру своих ограниченных возможностей. — Доскажу тебе курс истории, а там уже будет понятнее.
Страшила поднял на меня глаза.
— А я бы не мог нарисовать такую же карту, — произнёс он вдруг с кривой усмешкой. — Ни республики, ни тем более всего Покрова. И историю рассказать… ни до какого века.
— А если пойти в библиотеку? Там наверняка есть хоть какие-то карты или, не знаю, летописи…
— Не могу, Дина. Меня от вида книги просто воротит. И дело не только в этом.
— Так а что делать, я же ведь не могу рассказать о твоей стране, как ты не понимаешь!
— Я всё понимаю, Дина, — лаконично ответил Страшила. — Но лучше ты мне рассказывай о своей. Хорошо?
И у него был такой серьёзный и грустный голос, что я не решилась с ним спорить. Правда, я так и не поняла, почему он не захотел идти в библиотеку. Эскапизм какой-то: мои байки слушает, а реальным миром пренебрегает. Впрочем, откуда мне знать наверняка, что у него в голове? В своей-то душе разобраться не можешь.
— Всё, что знаю, расскажу, — пообещала я. — Хотя искренне жалею, что не знаю больше.
— Так рассказывай, — улыбнулся Страшила. — Я зачем карту рисовал?
— Тогда слушай, — отозвалась я, думая, с чего бы начать, и мне вдруг на ум пришла мысль, достойная homo ludens: начать с великих держав Европы. — Видишь Калининградскую область? Молодец, запомнил… От неё отступи влево по береговой линии… так… и плавно черти: вниз — вправо — вверх. Стоп! Соединяй с Калининградской. Теперь, не отрывая, отчерчивай вправо. Теперь вот образовавшийся после отчерчивания кусок дели двумя горизонтальными линиями на три примерно равные части. Поздравляю. Вот это — великие державы Балтии: Эстония, Латвия, Литва. А под Калининградской областью располагается Польша. Непременно про них расскажу, но не сейчас. Карту пока больше не трогай, вообще убери её. Изложу тебе ещё кусок истории.
Страшила тут же положил листы в тумбочку, улёгся, закинув руки за голову, и уставился на меня.
От Ивана Грозного до двадцатого века я, понятно, всё равно не успела. Я и так по-стахановски уложила в один день Смутное время, контраст допетровской и петровской эпохи, тенденции и войны вплоть до Отечественной, максимально сжав всё ненужное и лишнее. Ну на кой чёрт Страшиле подробное изложение историй дворцовых переворотов и всех этих мерзких дрязг? Кратко про суть бироновщины, роль гвардии и основные особенности внешней и внутренней политики — и ладно. Но как кратко рассказать про Александра Васильевича Суворова, уникума, который воевал умом, а не числом? Военная слава в любом случае покупается кровью, это дань времени: так уж лучше малой кровью.