И вот, как раз когда я обстоятельно повествовала об отмене Лигой Наций мандата Великобритании на Ирак (для этого нам требовалась карта), в дверь постучались — причём, видимо, это был Цифра, потому что костяшками явно выбивали некий мудрёный ритм.
— Свои, — чисто по-земному успокоил меня Страшила, пряча карту в тумбочку. — Молчи, как немая.
В комнату ввалились весёлый, словно только что сорвавший джекпот, Цифра и два каких-то незнакомых молодых человека. «Оперативно, — подумала я не без юмора. — Когда речь идёт о том, чтобы устроить попойку, промедление смерти подобно».
Не теряя зря драгоценного времени, молодые люди сели на дальний от меня матрац, Цифра — на ближний, а Страшила подтащил тумбочку и поставил её посередине. Гости деловито расстегнули воротники курток: Цифра извлёк из-за пазухи одну бутылку; русый молодой человек с широкими светлыми бровями — сразу две; а вот третий, с эффектной проседью в тёмно-каштановых волосах, бутылок вытаскивать не стал вовсе, и я предположила, что он пришёл чисто выпить на дармовщинку. Строго говоря, бутылками это нельзя было назвать — небольшие сосуды тёмного стекла в плотной оплётке из толстых блестящих ниток, по форме напоминающие графины с узким горлышком и почти классической пробкой. Я вспомнила, как где-то читала, что раньше у нас на Земле в качестве пробок использовали слой масла, но тут, видимо, произрастало пробковое дерево. «А что бы ему и не произрастать, бог слово скажет — вот и нате, — подумала я скептически. — А то и вовсе — как у наших у ворот чудо-дерево растёт. Чудо, чудо, чудо, чудо… расчудесное».
Заодно все трое достали из-за пазухи по стакану.
Страшила с беглой усмешкой добавил к бутылкам на тумбочке ещё одну и вытащил кинжал милосердия: я предположила, что его будут использовать как штопор. Горлышко у бутылок чуть сужалось в месте, где оно переходило непосредственно в «тело» ёмкости, так что провалиться внутрь пробка не могла.
— Во, а Цифирь говорил, ты не пьёшь, — одобрительно сказал русый. — А ты вишь — на наружку не тратишь, бережёшь. Ещё бы — ценный продукт попусту переводить!
— После месяца перед посвящением лишняя осталась, — кратко объяснил Страшила.
— Я бы выжрал, — с уважением заметил тот, который пришёл лишь со стаканом.
Мой боец сел на матрац и осмотрел четыре бутыли. Три из них были абсолютно одинаковыми, а четвёртая, одна из тех, что принёс русый, отличалась синим цветом стекла и чуть-чуть другой формой.
— С чьей начнём? — спросил Страшила меланхолично. — С твоей, Калина?
Я вдруг, едва сдержав смех, вспомнила, что именно так, только с ударением на последний слог, звучала фамилия начальника Департамента образования Москвы Исаака Иосифовича. Причём он явно не знал правил русского языка, потому что настаивал, что его фамилия должна склоняться: он небось и Александра Дюма склонял. По поводу этой личности у меня сложилось довольно определённое мнение: я не встречала людей, которые бы положительно оценивали его идеи укрупнения школ. Идея введения электронных журналов была неплоха, но претворена в жизнь отвратительно. Ходили слухи, что электронный журнал, которым обязали пользоваться учителей в том числе и в маминой школе, поручили делать его племяннику. Я не знала, правдивы ли были эти байки про непотизм Исаака Иосифовича, но журнал вышел довольно убогий, и к тому же в нём постоянно происходили сбои, особенно поначалу. Журнал «сжирал» поставленные в него отметки, причём не все подряд, а некоторые, так что потом в конце четверти-триместра-модуля (мамина школа поочерёдно опробовала все «спущенные» сверху варианты деления учебного года) приходилось перепроверять полотно отметок заново. В самом начале существования журнал непроизвольно кидал нас в личные кабинеты каких-то левых учителей из гимназий, так что если бы у нас с мамой был дух авантюризма, мы могли бы изрядно повеселиться, как дети в кабинете информатики, выяснившие, что предыдущий пользователь компьютера не вышел из своей страницы в «ВКонтакте». Для справедливости скажу, что со временем сбоев становилось меньше, и я утешала маму тем, что племянник Исаака Иосифовича хотя бы научится на практике делать нормальные сайты. Как говорится, работа в полевых условиях — лучшая закалка!
— Как гласит Великая священная, — философски сказал русый Калина, беря синюю бутыль и деловито вонзая в пробку кинжал милосердия — чуть наискось, — всякий подаёт сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее. Мы напиваться не хотим, — на этом месте его голос сделался слегка напряжённым — он вытягивал пробку (особенных затруднений у него не возникло, и это навело меня на мысль, что опыт открывания бутылок у Калины большой), — но и с того вина, которое выдают в нашей замечательной столовой, начинать не будем. Выпьем же этот прекрасный напиток за наш орден, который дал нам жизнь и возможность пить за него!