Он передал откупоренную бутыль Страшиле, и тот разлил вино по стаканам — с первого раза, не примериваясь, и всем поровну (вышло примерно по трети стакана). Его сноровка также заставила меня задуматься, насколько большая у него практика.
Я удивилась, что они вылили из бутылки всё до последней капли: ведь, по идее, тогда кому-то должен был достаться чистый осадок с дна. Но внешне содержимое стаканов выглядело одинаково, и я заподозрила, что во время транспортировки бутылок за пазухой вино взболталось. Варвары…
— За орден! — поддержали остальные, торжественно подняли стаканы и выпили, не чокаясь: видимо, тут это не было принято.
«Ну, доброе вино закусывать грех, — ехидно прокомментировала я про себя. — Тем более что и нечем. Да после первой и не закусывают. Мы будем пить, будем гулять — за тебя, Родина-мать!»
Культура пития тут (так же, как и в России) была не на уровне. Вместо того чтобы пить по системе «глоточек до обильного обеда, глоточек после оного», воины-монахи хладнокровно выхлебали свои трети стаканов, русый откупорил следующую бутылку, и Страшила налил ещё.
— Эх, доля наша! — с удовольствием сказал халявщик с проседью.
Ну вот в чём удовольствие так пить, спрашивается? Можно было бы хоть устроить маленькое представление, как сомелье делают. Вот воображаемая этикетка, цекуба со стола Понтия Пилата, миллезим такой, что вино столько вообще не живёт…
К моему удивлению, здесь не предполагалось никакой закуски: ни фруктов, ни нарезки, ни хлебушка; разлили вино поровну — и хватит с вас, гости дорогие! Мне мигом вспомнился анекдот про закусывание огурчиком: я что-то не понял, мы тут пьём или обедаем?
Так даже батя мой не пил, хотя он тоже не любил закусывать, причём моя мама всегда ехидно комментировала это словами: «закуска градус жрёт». Я возражала, что градус не снижается, напротив, тяжёлая закуска может только отсрочить похмелье, многократно увеличивая нагрузку на печень: особенно опасно закусывать обильно и жирно, каким-нибудь шашлыком, салатом с майонезом, как это любят за новогодним столом.
Мама ехидствовала, что у бати устойчивость к пьянкам заложена в геноме, потому как его предки веками проспиртовывались насквозь самогоном и пивом. На мне их доброй традиции было суждено прерваться, хотя пить я тоже умела: в порядке эксперимента я как-то выпила с полбутылки обычной отечественной водки, рассудив, что лучше уж выяснить свои пределы под присмотром родителей, чем в компании пьяных однокурсников. Мама была в ужасе и просила меня пить вино или хотя бы хороший дорогой коньяк, но я наотрез отказалась: коньяк, дубильные вещества, добавки — вот уж это точно смерть для печени. Закусывать я по науке решила только квашеной капустой и решительно отвергла картофель, шпроты и даже нежную курочку. Я несколько раз прохаживалась по комнате, пробовала рисовать, вышивать — с мелкой моторикой всё было в порядке, хотя я знала, что женский организм в первую очередь реагирует на спиртное расстройствами именно моторной деятельности. «Вы вообще видите во мне какие-нибудь изменения?» — обиженно спросила я. «Рожа красная», — не без ехидства ответила мама, скептически наблюдавшая за моим «экспериментом». Отец, чтобы мне не было одиноко, пил вместе со мной, и лицо у него тоже к тому времени покраснело. Неприятнее всего для меня в этом эксперименте было то, что я точно знала, какое влияние алкоголь производит на мозг, и даже вслух комментировала, что происходит с бедными нейрончиками. Короче, я так и не поняла, что люди находят в выпивке, и больше ни разу спиртного не пробовала.
Вряд ли здешняя система «никакой закуски» была намного лучше нашей, обильнозакусочной, хотя похмелье на другой день при ней должно было быть слабее. И ещё парни вряд ли могли принять смертельную для организма дозу, потому что обречены были задолго до этого захмелеть и свалиться под стол. Произойти это должно было относительно быстро; я приготовилась к худшему, но второй стакан, к моему удивлению, пить стали не сразу. Цифра, правда, пригубил, а халявщик с проседью, которого звали Льгота, выпил половину налитого, однако вообще, судя по всему, настало время застольных историй. Как любил говорить мой крёстный Вадим Егорович, соловья баснями не кормят, но здоровый мужик вполне может ими закусить.