Страшила слегка покраснел, но мужественно сделал вид, что слова Льготы его не смутили. Цифра, впрочем, не стал скрывать своих чувств: он-то отлично знал, о какой девушке идёт речь, оценил юмор ситуации и захохотал так, что едва не свалился с матраца. Я и сама чуть не засмеялась: реплика Льготы мигом напомнила мне, что так называемые «голубые каски», миротворцы ООН, часто оказываются замешанными в скандалы на территории стран, где занимаются своей деятельностью — именно из-за того, что тоже полагают, что с девушками надо не разговаривать. Я тут же мысленно вписала Льготу в карикатуру, пририсовав ему бронежилет, голубую каску и самую дешёвую дымящуюся сигарету, а сбоку прикрепила классическое облачко-филактер, как бы выдуваемое из сигареты, с цитатой из «Фауста»: «Башни с зубцами, нам покоритесь, гордые девы, нам улыбнитесь; все вы сдадитесь — славная плата смелым трудам! Подвиг солдата сладостен нам». Внизу для полноты впечатления я поместила цитату как своеобразное резюме: «Разум уходит в крутобёдрость». Льгота отхлебнул ещё вина, деликатно икнул, и картинка обрела целостность и законченность.
На самом деле я не отрицала, что миротворцы сыграли важную роль в урегулировании многих конфликтов. Промахов было много, но, скажем, в Конго, Сальвадоре, Гватемале, Мозамбике, Сьерра-Леоне, во время конфликта между Ираном и Ираком «голубые каски», в принципе, справились со своей задачей. С другой стороны, мне нравилось выражение Чёрчилля, сказавшего, что миротворец кормит крокодила в надежде на то, что тот съест его последним.
— Это мы-то наречены сынами божьими? — проворчал Калина. — Будто сам не знаешь, что нас кромешниками называют…
Я сделала зарубочку в памяти, но не решилась проводить параллели с нашими родными опричниками, учитывая недостаток информации.
— А кто мы, спрашивается? эти-то все хоть деньги за работу получают, — недовольно сказал Льгота, рассматривая стакан на просвет. — Одни мы, как придурки, за идею вкалываем.
— Так это потому что мы бесплатно получаем всё то, что они вынуждены покупать за деньги, — возразил Страшила. — Мы же на полном содержании у ордена. Нам и работать потому не надо.
— Ну ты вот посчитай, чего мы получаем. Конуру эту? — Льгота презрительно обвёл рукой тесную комнатушку. — Одёжи-обувки по два экземпляра всего, и пока не износишь старое в хлам, за новым и не являйся. Ещё и сдать им этот металлолом требуют, — он брезгливо щёлкнул ногтем по куртке. — Стаканчик лишний не выдадут! А может, я поразбивал их спьяну? Я как-то полотенце хотел местному втюхать за деньги, так он заплатить был готов, лишь бы не брать краденое с нашей меткой. Вот и как жить?
«Ох, святой брат Льгота, — ехидно подумала я, глядя на него, — тебе, золотой мой, просто заняться нечем… Вас бы тут полезной деятельностью какой озадачить, на крайняк тактические игры какие придумать. Вы ж тупо от безделья беситесь…»
— Ну если ты, Льгота, службой своей недоволен, — зло сказал пьяный Цифра, — так катись из ордена колбаской. А ты ешь и пьёшь за счёт республики, одет, обут, оружен — и ещё и кроешь по-всякому то, что получаешь.
— Хочу и крою, — проворчал Льгота. — Деться отсюда некуда: куда ни пойти, везде хуже будет. Но и у нас лучше могло бы быть.
Воины-монахи выпили за республику, и мне вспомнилась история про разбойников, которых заставили убирать трупы во время чумы в каком-то европейском городе. Все четверо выжили, потому что нашли в опустевшем городе то ли уксус, настоянный на чесноке и каких-то травках, то ли огромное количество крепких спиртных напитков. Как бы то ни было, они выпили такое количество найденной жидкости, что чумная палочка погибала на расстоянии трёх метров от них. Когда чума пошла на спад, разбойники объяснили своё спасение чудодейственной силой уксуса (хотя некоторые считали, что они просто открещивались от опустошённых ими питейных заведений, оставленных хозяевами). И потом по миру продавали «Уксус четырёх разбойников».
— Убийцы мы, — с глубоким убеждением сказал Калина. — То есть я. Проклятый я. Докажите мне, что я миротворец! Никакой я не он.
Глаза у него уже сильно осоловели. Я посмотрела на него, размышляя, скоро ли местные социальные психологи выделят четыре «К» миротворчества, четыре стратегии превращения врагов в друзей: кажется, это были контакт, кооперация, коммуникация и консилиация, сиречь умиротворение. А когда выделят — скоро ли эти стратегии будут применяться. Потому что у нас в мире вроде всё выделено, всё придумано, всё известно, а Земля по-прежнему — довольно скорбное место, в котором хватает недоверия и вражды.