— А орнамент как получился? — спросил он с интересом, положив меня на стол и подняв обеими руками это произведение искусства.
Это убедило меня, что Страшила действительно впечатлён, иначе он наверняка справился бы, не отвалится ли наконечник в процессе эксплуатации.
— Обыкновенный шнур, которым обматывают деревянные болванки, так что узор проступает сквозь кожу, — скучным голосом ответил кривозубый.
— А что это за мех?
— Выделанная овчина, — хохотнул мастер, не поворачиваясь к нам лицом. — Может, ты рысь хотел? Так сказал бы.
— И ты бы прямо по одному моему слову выложил ножны мехом рыси, — ядовито уточнил Страшила.
— Может, и выложил бы, — ответил кривозубый, не смущаясь. — Обычно ваши дурилы записывают хотя бы один параметр неправильно, и в итоге сделанные ножны мечу попросту не соответствуют. А ты меня приятно поразил; верно проведённые измерения — настолько большая редкость, что я позволил себе добавить в работу эстетический компонент.
— А откуда тебе было знать, что я провёл измерения правильно, если ты не удосужился даже взглянуть на то, как я их делал? — едко спросил Страшила.
— Я меч увидел, этого мне достаточно.
Кривозубый отвернулся от окна, и они с моим бойцом враждебно уставились друг на друга.
«Ну хватит, — проворчала я про себя. — Ещё подеритесь тут. Да, это определённо талант… увидел — и достаточно. А может, он потому такой язвительный, что стесняется своих зубов?»
— Признаю, действительно вышло красиво, — произнёс наконец Страшила. — Не ожидал от такого, как ты.
— Потому что в кои-то веки кто-то записал правильно дюжину циферок, — парировал кривозубый. — Не ожидал от такого, как ты.
Страшиле явно бросилась кровь в голову от подобного хамства со стороны гражданского лица.
— А это потому что меч до измерения находится в суперпозиции, — ехидно объяснил он. — Он, можно сказать, размыт в пространстве, имеет сразу несколько состояний без точного значения: немудрено ошибиться. Знаешь, что такое суперпозиция? Это как подброшенная монета: пока она крутится в воздухе, нельзя сказать, какой стороной она упадёт, она и то, и другое.
Мать моя физика… Это выходит, если Страшилу спровоцировать, он любому выложит тайные знания, которыми я с ним делюсь? Да тут за такое, наверное, и сжечь могут!!
Кривозубый был со мной солидарен.
— Я, в общем-то, знал, что среди ваших есть поклонники квантовой ереси, — сказал он язвительно, — но вот в первый раз встречаю индивида, который прямо в этом сознаётся!
Квантовая ересь!!
Ох как я навострила несуществующие ушки! Мне-то было очевидно, откуда она могла тут взяться…
Страшила, услышав слово «ересь», наверное, и сам понял, что ляпнул не то. Он молча положил меня на надплечье, подхватил ножны левой рукой и вышел.
— Боец, — шёпотом взмолилась я, пользуясь тем, что коридор был пуст, — вернись и спроси у него, кого он подозревает в квантовой ереси. Ты же понимаешь, что эти понятия не могли появиться тут сами! Может, найдём ещё воинов с поющими мечами и организуем байесовский заговор!
— Ничего я у него спрашивать не буду, — мрачно выговорил Страшила сквозь зубы. — Да и сомневаюсь, что он хоть что-то бы мне сказал. Я бы на его месте не называл никаких имён: вдруг донесут. Всё, помалкивай.
Сам бы и помалкивал, если такой умный! А мне теперь мучиться, кто из встречных воинов квантовую ересь исповедует!
Страшила угрюмо шагал по коридорам.
«Что он меня в ножны-то не вкладывает? — гадала я. — Боится, может, что они не подойдут? Не хочет этого признавать, если что? Так ведь всё равно придётся идти к мастеру за новыми!»
Причина оказалась куда прозаичнее. Придя в лабиринт, Страшила положил ножны под ель, сел рядом и прижал меня к виску.
— Я там не решился, потому что не знал, как ты отреагируешь. Можешь обещать, что не закричишь?
— Да я алчу попасть в этот распрекрасный футлярчик! — возмутилась я. — Шикарно сделано, мне безумно нравится. Я не ценитель, но видно, что работа тонкая, — произнося это, я почувствовала себя Паганелем, похвалившим в фильме татуировку индейского вождя. — Клаустрофобией отродясь не страдала. Давай мерить!