За неимением эрудированного спорщика с Земли мне приходилось спорить с собой, и это меня изрядно раздражало. Всё равно что играть с собой в шахматы: во-первых, тебе известны предполагаемые ходы каждой из сторон, а во-вторых, как бы ты ни старался, выиграть можешь только у себя — и проиграть только себе. Может, кому-то это и нравится, а меня просто бесило отсутствие взвешенного постороннего взгляда на исторические события.
И тут в дверь нетерпеливо забарабанили.
— Страшила! — невнятно заорали снаружи.
Я посмотрела на часы: было уже очень поздно. И, разумеется, прежде всего подумала о карте, которая лежала перед нами укоряющим свидетелем в глазах.
— Это обыск, что ли? Давай сожжём карту!
— Не думаю, что обыск, — недоумевающе ответил Страшила, резко сведя брови. — И даже если…
Он потёр висок, потом решительно качнул головой и быстро надел куртку. Листки мой боец спрятал на грудь, плотно прижав полами, и наглухо застегнулся. «Беспалевно — ты теперь слегка хрустишь при движении», — подумала я с мрачным юмором, но ничего не сказала. Страшила и сам всё прекрасно понимал, а сжигать драгоценную карту мне тоже не особенно хотелось.
Он персонально для меня приложил палец к губам и пошёл открывать дверь.
За ней обнаружился бледный монашек с широко расставленными глазами, похожий на лягушку. Больше я ничего не смогла рассмотреть, потому что Страшила загораживал мне собой весь обзор.
— Ты не слышал ещё? — спросил монашек, и я невольно удивилась, что он говорит, а не квакает.
— Чего?
— Не слышал, значит… Люциферыча, куратора твоего, зарезали. На идентификацию принесли.
Я подумала, что ослышалась. Страшила быстро отступил на шаг и захлопнул дверь. Её тут же резко дёрнули с той стороны.
«Цифру?» — неверяще подумала я.
— Иди к чёрту! — зло крикнул Страшила, крутанув ключ в замочной скважине и повернувшись к двери спиной.
Он кинулся к витражному окну и, повозившись со шпингалетом, раскрыл ещё одну створку — как будто сквозь форточку в комнату проникало недостаточно воздуха.
— Это ведь шутка, правда? — беспомощно звякнула я.
Страшила промолчал. Я вообще не была уверена, что он меня услышал. Говорить же громче я побоялась.
Мой боец с грохотом захлопнул окно и, наклонившись, принялся плотнее затягивать кожаные шнурки на сапогах. За дверью безостановочно стучались и что-то кричали. Я машинально посмотрела на дверь и снова перевела взгляд на раскрытую форточку; мысли у меня как-то странно путались.
Только когда Страшила подошёл к двери и взялся за ключ с явным намерением повернуть, я точно очнулась.
— Подожди! — срывающимся голосом обратилась я к нему, пытаясь в то же время произносить слова как можно тише. — Ты разве меня с собой не возьмёшь?
Страшила поднял голову и посмотрел на меня… или сквозь меня?
— Не возьму, — жёстко подтвердил он. — Потому что ты там устроишь истерику.
— Ничего я не устрою, — не менее жёстко возразила я; оставлять Страшилу одного в подобной ситуации в мои намерения не входило точно. — Думаешь, я трупов не видела? Да такого добра у нас выше крыши: и по телевизору, и в интернете, и в реальности.
Касательно телевизора и интернета, может, так оно и было, но в реальности человеческие трупы мне приходилось видеть всего пару раз. Впрочем, говорить этого я, конечно, не стала.
— И что тебе там понадобилось? — сухо спросил Страшила. — Или ты тоже эманациями горя питаешься, как те, за дверью?
— Никто никакими эманациями не питается, — отрезала я. — Просто мне тоже надо там быть.