[1] Страшила употребляет те же слова, какими король остготов Теодорих Великий хвалил мечи, подаренные ему вождём гварнеров Тразамандом. Впрочем, нельзя поручиться, что технологии земного VI века, использованные при их изготовлении, и технологии, распространённые на Покрове, сходны. Также спорный вопрос, попадает ли узор на покровских мечах в категорию Wurmbundt. Как бы то ни было, если пресловутый меч, по выражению Теодориха, казался «божественным произведением, а не изделием смертных людей», то меч Страшилы фактически оным являлся.
[2] Здесь Страшила, сам того не зная, цитирует Гуго Виттенвилера. Schwabenspiegel Codex, откуда, по-видимому, взята цитата, мне видеть не доводилось, и цитата приведена по переводу статьи Рогера Норлинга A mentality of fear — and its importance to fighting, выполненному Георгием Головановым.
Архитектура выбора: восемнадцатый день второго осеннего месяца
— Давай спать, — сказал Страшила беззаботно, как следует вытерев клинок промасленной тряпкой.
Он сдвинул ёлочки в угол и закрыл их ширмой. В полумраке я различила, что он снял куртку и кинул её на соседний матрац. Потом, наклонившись, поднял меня, аккуратно сунул в ножны и собрался было положить в держатель.
— Я хочу сегодня спать с тобой рядышком, — сказала я жалобно. — У меня стресс, и мне нужен физический контакт с живым человеком. Но, если тебе неудобно…
— Хорошо, — деликатно не дал мне договорить Страшила.
Он разулся и улёгся на спину, прижав меня к груди руками, закутанными в меховой плед. Я молча уставилась в потолок сквозь вырез на ножнах. Мне казалось, что передо мной снова запрокинутое лицо Цифры и его израненное горло.
Страшила как-то странно, неровно вздохнул. Я не видела его лица, только слышала дыхание и стук сердца.
— Не возражаешь, если я с тобой немного поговорю? Скажи, как получилось, что ты выбрал куратором именно Цифру?
— Сама процедура простая, — тихо ответил Страшила, помолчав. — Есть большой список личных номеров — просто столбик пятизначников по порядку. Кандидат заходит, и у него есть ровно минута, чтобы выбрать из списка один пятизначный номер. Считается, что выбор его определяется волей духа святого. Выбрал куратора, которому на тебя наплевать и который от тебя спокойно отречётся на экзамене — такая судьба. Менять выбор нельзя. Мы, конечно, пытаемся заранее «на глазок» выбрать адекватных, запоминаем, какой у них номер комнаты. Потенциальным кураторам тоже не хочется возиться со слабоумными и лентяями: они и сами ходят в лабиринт, смотрят, как подростки тренируются, как обращаются с оружием. Если кто-то кажется не совсем пропащим, то подходят и говорят свой личный номер. Они в этом тоже бывают заинтересованы, чтобы иметь возможность остаться жить в монастыре. Но конечный выбор за нами.
— И что, кто к кому подошёл?
— Смотри… — Страшила замялся. — Цифра… знаешь, у нас… не очень хорошо относятся к альбиносам.
— Ну разумеется, — ехидно резюмировала я, вспомнив, как покойный куратор с волнением спрашивал меня, есть ли у нас такие, как он. — Люди везде одинаковы: им лишь бы поделить окружающих на своих и чужих по надуманным причинам. Цвет кожи — достаточный довод.
— Тут идёт аргументация похлеще, — мрачно хмыкнул мой боец. — Ты же Великую священную хорошо знаешь: помнишь там драчливого Некто, которому адски надо было уйти до зари?
— Помню, хотя и немного не в такой формулировке.
— Так вот, у нас один монах доказывал, что этот Некто был альбиносом, потому что именно им иногда становится плохо от прямого солнечного света. Это мне сам Цифра когда-то рассказывал. Но Цифре от солнечного света плохо никогда не становилось.
— Вашего монаха следовало бы полечить, — заметила я. — Впрочем, в некоторых случаях помогает только лоботомия. И дальше что?
— Ничего. Некто — это кто?
— Ты имеешь в виду драчливого Некто? — уточнила я. — Это бог, конечно.
— Х-ха! Тебя бы уже сожгли за ересь, — с удовольствием объявил Страшила. — Разве бога можно победить или хотя бы начать побеждать? То был прародитель зла во плоти, выдававший себя за бога.
— Интересная версия, — одобрила я. — По этому пункту согласна, идентичность Яхве и так не вызывает у меня никаких сомнений. Дальше что?