— Как пчела не влетает в сосуд смрадный, так и дух святой не входит в нечистую душу, — ехидно процитировала я с подвыванием. — И что, сразу видно, кого именно осенило?
— Ты правда никогда бога не видела? — недоверчиво спросил Цифра. — Страшила, если будешь отпрашиваться в отпуск, поставь целью паломничество и уточни, где сейчас находится бог, пусть Дина хоть посмотрит на него.
— Да я на таких божков ещё на родной планете насмотрелась. Ничего они не умеют, кроме как злоупотреблять своей властью.
— Тебе, наверное, сложно это понять, но когда кого-то осеняет святой дух, то помыслы его устремляются к добру, — проворчал Страшила.
Ему явно не очень нравилось сидеть посреди леса и объяснять мне азы социального устройства общества.
— Ну, у меня другое отношение ко всему этому паноптикуму. А я вот стесняюсь спросить, как коррелируется ваша Великая священная с живой и здравствующей божественной династией?
— Нельзя об этом спрашивать, — грустно и серьёзно объяснил Цифра. — Такой вопрос — сам по себе ересь.
— Кто бы сомневался. Ладно, а паломничество, которое ты упомянул, это частая практика? Судя по названию, паломничают на юг; здесь-то у вас, насколько я вижу, пальмовых ветвей не достать?
Я намекала на этимологию слова «паломник».
— Не знаю, о чём ты, но бог ездит по всей республике, и паломники к нему приходят регулярно, — сказал Цифра, и я поняла, что в здешнем языке тоже утрачена связь этого слова с пальмовыми ветвями. — Особенно из нашего ордена. Вообще молодые воины часто отпрашиваются после посвящения посмотреть на воплощение святого духа. Это престижно: абы кого не отпустят.
— Меня уже подташнивает от прилагательного «святой», — сказала я честно. — Святой дух, святые братья, святые отцы — ой, по-моему, я уже чувствую в воздухе запах ладана.
Цифра рассмеялся:
— Да просто устоявшееся выражение. Так положено: к ровесникам или тем, кто младше — обращаешься «святой брат». Ко всем, кто значительно старше по возрасту или званию — «святой отец». Соответственно, к женщине — святая мать или сестра. Жену, даже будь она вдвое моложе, принято называть при посторонних исключительно святой матерью.
Ну хорошо хоть не «моей старухой». И вообще-то, пожалуй, эта система нравилась мне больше наших реверендиссимусов доминусов, святейших владык и прочего. Я даже не стала приводить мою любимую цитату: «отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, который на небесах», хотя дома часто тыкала ею «святым отцам», батюшкам и апологетам подобных именований.
— Нимбы вам всем не жмут? — ехидно осведомилась я вместо этого. — И к детям тоже обращаешься — «святой брат»?
Альбинос улыбнулся, затягивая пряжку на ремне своих заплечных ножен — настоящую пряжку с язычком.
— Дети невинны и хотя бы в силу этого святы.
— Ну да, конечно, — проворчала я. — Аты-баты, дети святы. Я вот помню, как невинные святые братья моего района мучили кошечку; точнее, начинали мучить; точнее, попробовали начать мучить. Цветы жизни, блин, их либо в землю, либо в воду. Шучу, но вообще-то вы и сами ведь понимаете, что дети отнюдь не невинные агнцы по умолчанию. А вот мне интересно, раз вы говорите, что дух святой может осенить человека в любом возрасте: что будет, если бог, пока маленький, сотворит что-то не очень мудрое?
— Тебе же Страшила сказал, что бога осеняет дух святой, и его помыслы навсегда устремляются к добру и благости.
— Сказал, — ехидно подтвердила я. — А на деле как? Это правда?
Цифра посмотрел на меня такими усталыми глазами, что мне на миг почти стало совестно.
— Спроси что-нибудь полегче, — отозвался он.
— Спрошу. Что, если я затребую у бога свой нормальный человеческий аватар: сможет он мне его организовать?
Цифра внимательно посмотрел на меня.
— Не нравится быть мечом, да? — Я промолчала. — Не знаю… А если ты не сможешь дышать местным воздухом, как в той легенде, а отменить превращение не удастся? Страшила, а ты что думаешь?
— А что ты будешь делать, Дина, когда станешь человеком, даже если и сможешь дышать? — поинтересовался Страшила скептически. — Мне лично кажется, что у меча не такая уж плохая жизнь. У женщин вообще-то хуже.
— Вот я тебе от всей души желаю в следующей жизни родиться мечом, — сладенько отозвалась я. — А женщины в нормальных странах не так уж плохо живут. Я вот бакалавриат заканчиваю. Впрочем, карьеру в журналистике мне делать неохота.