В напольном держателе лениво лежал меч в тёмно-красных ножнах с отделкой золотыми ниточками. «Консервативно и стандартно», — ехидно подумала я и развеселилась: вот, уже начинаю считать оформление оружия указанием на статус человека!
Магистр сидел с видом вице-короля заморской колонии века так семнадцатого и мрачно читал какую-то бумагу со следами неровных сгибов. Указательный палец у него был испачкан чёрной краской, и он держал его на отлёте. Куртка на нём была обычная, без всяких мечей.
Катаракта сложил бумагу и, немного подумав, разорвал её вдоль, а затем кинул обрывки в монструозных размеров деревянный ящик рядом с собой.
— Хочу выразить тебе соболезнования в связи со смертью святого брата Цифры, — сказал он; мой боец молча поклонился. — Видел твоё прошение, что ты хотел бы получить отпуск из монастыря.
Он что, знает всех их наизусть по именам? Но потом я догадалась: наверняка просто посмотрел досье моего бойца или как оно у них тут называется.
— Прошение я подавал до его гибели, — уточнил Страшила, как будто его могли заподозрить в желании устроить увеселительную поездку вместо траурных мероприятий.
Магистр кивнул, и я готова была поспорить, что с сочувствием.
— А почему не написал, куда намереваешься отправиться?
— Я просто не знаю, где сейчас находится бог, — объяснил мой боец. — Хотел бы направиться именно туда.
Цифра говорил, что это вроде бы престижно, но мне показалось, что Катаракту ответ как будто разочаровал. И я вспомнила, что покойный куратор упоминал, как магистр в юности отколол прилюдно какую-то шутку по поводу всемогущества бога. Может, он просто, как и я, здравомыслящий и не верит во всю эту ерунду про божественную сущность правителя? Уж человек на его должности точно знает, чего стоят эти байки для малограмотных.
— А зачем тебе это нужно? — мягко спросил Катаракта.
Страшила неопределённо повёл надплечьями.
— Я-то бога видел, а вот мой меч — ещё нет, — сказал он, словно бы в шутку.
Магистр склонил голову набок и уставился на нас; я прямо-таки видела, как он анализирует что-то в уме. Может, мы переиграли, и тут не принято настолько открыто говорить о мечах как наделённых душой? Но ведь мой боец и не сказал прямым текстом, что я живая в полном смысле. А посмотреть на бога — что тут такого, в конце концов: в военном монастыре его и так видели, когда он к ним приезжал… семь лет назад, что ли? А может, они видели его из собственных комнат? Открыли витражное окно, посмотрели издалека… Хотя Цифра сказал, что бога они видели, как меня… Фигура речи?
— Сожалею, святой брат Страшила, — произнёс Щука, — вынужден тебе отказать.
Он моментально нашёл наше прошение на заваленном бумагами столе, как будто точно помнил, где оно лежит, и с коротким треском разорвал его вдоль.
— Без объяснения причин, святой отец Катаракта? — уточнил Страшила; мне показалось, что он совсем не расстроился.
— Именно. Имею право, — отрубил Щука и притворился, что пишет что-то очень важное; а может, это и вправду было что-то важное. — Свободен.
Писал он не восковым мелком, а восхитительной перьевой ручкой, которую я не сразу и заметила среди всех этих бумаг.
Я не могла подсказать моему бойцу, что делать, но он отлично справился и сам.
— Виноват, — произнёс Страшила, — я сегодня подавал ещё одно прошение…
— Неужели вдруг возникло желание поститься? — спросил Катаракта, не без иронии подняв на него глаза.
У меня возникло неприятное ощущение, что он видит всех насквозь. Ну это, конечно, было не так, потому что иначе он знал бы, что я не мёртвый кусок металла. Просто его предположение являлось вполне логичным… «Вот же мерзавец, — подумала я мрачно, — понимает, как отвратительна практика с этими бульонами, и ничего не предпринимает».
— Именно, — довольно хмуро ответил Страшила.
Щука задумчиво взглянул на стоявший справа от нас ящик, наполовину заполненный какими-то пафосными документами с нечитабельными золотыми, красными и голубыми буквами в шапках, сразу бросавшимися в глаза, и массой других бумаг. «Вот это и называют долгим ящиком, — подумала я с мрачной иронией. — На гроб похоже». Ящик был длинный и узкий, метра два в длину, а шириной чуть превышал местный стандартный лист. По всей видимости, новые поступавшие документы подсовывали под уже имеющиеся со стороны двери, так что мало-помалу они один за другим, как на конвейере, достигали очей Катаракты.