— Будет очень круто, — одобрила я. — Места там так-то пустынные. Я тогда распевала три дня во весь голос, и никого вообще не было.
— Аааагх… ладно, не буди меня рано, — зевнул Страшила. — Я хочу выспаться.
☆ ☆ ☆
Спал он долго.
Я перепробовала все доступные мне способы занять ум и откровенно скучала. Всё надоело. Хотелось новой информации, новых впечатлений, беседы, наконец! Страшила, просыпайся уже давай!
Однако будить его я не стала. В конце концов, я-то буду совершать путешествие с комфортом, можно сказать, несомая, как любимая жена падишаха, а для моего бойца планируется марш-бросок с двумя мечами, да ещё и с мешком еды. Ладно уж, пусть спит. Авось не заржавею от скуки. Чтобы убить время, я принялась играть сама с собой в города и чуть не двинулась от невероятной тупости этого занятия.
Проснулся мой боец около десяти, как раз когда лившийся из приоткрытого витражного окна свет затуманился медленно падающими хлопьями снега. Я пожелала Страшиле доброго утра (хотя уже явно был день) и предложила полюбоваться этой красотой. Однако мой бедный воин схватился за голову:
— По снегу, по лесу, дух святой, что ж так не вовремя! Ты не чувствуешь, как холодно стало?
— Температурный режим не воспринимаю, — меланхолично ответила я. — Полагаю, это и к лучшему.
Страшила принялся ворчать, что теперь придётся надевать тёплую, более громоздкую и тяжёлую куртку, сапоги с ребристой подошвой, чтобы не скользить при ходьбе, причём они ещё не разношены по ноге…
— Боец, во всём есть плюсы, — увещевала его я, пока он копался в шкафу. — Вот представь, что снег пошёл бы не сейчас, а завтра, когда ты бы уже отправился в поход в осенней куртке.
— Да, это было бы хуже, — мрачно согласился Страшила. — Но просто эта меховая хреновина столько весит, что не знаешь, что лучше: таскать её на себе или мёрзнуть.
Он швырнул ни в чём не повинную вещь на матрац.
— Она мехом внутрь, что ли, как пехора? А внутри у неё, я так понимаю, тоже пластинки?
— Естественно, — Страшила с тяжёлым вздохом примерил куртку.
— Слушай, она тебе очень идёт, — искренне сказала я. — Ты в ней такой красивый и суровый. У вас к ней не полагается каких-нибудь нашивок, аксельбантов?
— Слава духу святому, нет. И так неделю таскать её на себе без перерывов: можно сдохнуть с непривычки.
— Всё, боец, довольно ныть, — приказала я. — Представь, что это боевое задание. На вас напали враги, и надо проследить за ними и на четвёртое утро организовать растяжку. Просто не бери с собой лишнего. Если уж на то пошло, можешь и меня оставить в монастыре.
— Прекрасная мысль, — едко сказал Страшила. — А защищаться, если что, я буду молитвами.
— На пути туда — тем мечом, который дал Щука. Ну а потом веди себя так, чтобы защищаться и не пришлось. Крадись тихо, ступай беззвучно — тебя никто и не заметит.
— Я, Дина, не затем получил тебя от духа святого, чтобы безоружным красться по лесу, — проворчал Страшила. — Ладно, виноват, я и впрямь что-то разнюнился. А ещё собраться надо.
Я скептически наблюдала за ним; опыт жизни говорил мне, что мужики собираться в дорогу не умеют.
— Бритву-то зачем берёшь, лишенец? Ты что, собрался бриться в лесу, на морозе? Ладно Цифра брился осенью без воды, а зимой-то зачем?
— Думаешь, не надо?
— Не надо, конечно!
— Черешня, — проворчал Страшила. — Виски должны быть выбриты. Иначе это всё равно что выйти без пояса.
Я мысленно закатила глаза.
— Да кому ты там нужен со своими висками, которые всё равно будут под шапкой! Какая бритва на морозе, тяжесть такая, особенно вместе с футляром? Убирай свой Venus Swirl, говорю! Ты еду-то, надеюсь, нормальную возьмёшь? А то я помню ваш паёк из орехов с сухарями.
— Ну их я тоже возьму, — хмуро ответил Страшила. — На морозе в сумке, конечно, и рыба не должна испортиться, и мясо… Но просто та же курица весит непонятно сколько, а орехи и питательные, и весят мало.
— Ты помнишь, что вес — это сила, то есть величина векторная, а не скалярная? — поддразнила я его.
— Масса, умноженная на ускорение свободного падения, — рассеянно кивнул мой боец. — Вид, открывающийся из окна, девять восемьдесят одна.