— А на пнях вы костры не разводили?
— Нет, что ты, на пне — никогда в жизни! Мне батя рассказывал, как они с товарищами на Дальнем Востоке однажды развели костёр на пне в каком-то кедраче. И залили его ведром воды, там рядом как раз был водоём. Вернулись туда же через две недели — а там примерно сотка леса сгорела. Батя, конечно, не был уверен на сто процентов, но думал, что это могло произойти из-за того, что огонь как бы ушёл вглубь по корням. И пни он с тех пор обходил за версту.
И я долго ещё рассказывала Страшиле разные походные байки, а он мрачно слушал меня, посматривая на снег за окном. Я всячески корила его за малодушие, причём мне самой становилось стыдно: невольно вспоминался восхитительный пассаж Вовенарга про созерцателя, который с ложа в обитой штофом опочивальне честит воина, ночи напролёт безмолвно охраняющего безопасность отчизны в зимнюю пору на берегу реки. Мне-то что холод, что голод, что ветер — хоть бы хны.
На ужин Страшила отправился прямо с сумкой, и, насколько я понимала, принёс её из столовой плотно набитой разными вкусными штуками. Потом зачем-то насыпал в сапоги белого порошка, который он называл боратом и в котором я подозревала борную кислоту или какую-то из её солей. Спрашивать я не решилась, потому что настроение у моего бойца стремительно ухудшалось, и он мрачнел, вполголоса ругался сквозь зубы и с каждым мгновением всё больше напоминал злобного ежа. Потом он долго рылся в шкафу, с бранью выискивая шерстяные носки и портянки, чтобы не терять время на это ночью. Одежды там было — кот наплакал, но Страшила всё равно ухитрился потратить на поиски больше трёх минут.
— Оригинальное решение — совмещать два эти предмета одежды, — кротко прокомментировала я. — А носки из овечьей шерсти? Или, может, собачьи, кроличьи?
Бабушка моя со стороны мамы умела прясть и когда-то давно делала нитки из пуха умнейшего пса непонятной породы, которого по прихоти нашей семьи звали кошачьим именем Барсик. Мама прясть не умела, зато прекрасно вязала и давным-давно, ещё перед вступлением в брак с батей, связала ему носки из этого самого мягчайшего собачьего пуха. Носки эти батя хранил как свой партбилет (сам хвастался пару лет назад) и вытаскивал полюбоваться по праздникам. Барсика я помнила смутно, хотя успела-таки поиграть с ним, уже стареньким, во время своих приездов в родное село мамы. Потом мы забрали бабушку в город, где собака представляла бы комплекс проблем и ограничений, на которые никто не был готов пойти, и Барсика решили оставить в деревне. Вскоре его то ли сбила машина, то ли загрызли другие собаки, и бабушка плакала, узнав об этом, а заодно укоряла себя, что плачет, ибо Церковь не одобряет оплакивание животных…
Да, если разобраться, оплакивание людей Церковь тоже не одобряет: ибо если вы действительно чаете воскресения мертвых, а не бездумно проговариваете молитву, то должны радоваться смерти человека как переходу его в жизнь вечную. Я помнила, как меня развеселил восхитительный персонаж в «Приключениях атома» Циолковского — какой-то отмороженный мальчик, который верил в том числе в смерть как рождение для новой жизни и поэтому даже немного завидовал мёртвым. А потом он вспоминал, что и он тоже умрёт и родится снова, и зависть его исчезала. Я отдала бы пару месяцев своей собственной жизни ради того, чтобы посмотреть, как апологеты и ценители Циолковского прочли бы это замечательное произведение.
— Крапивные, — рассеянно ответил Страшила.
— Какие?!
— Крапивные.
Я прикидывала, шутит Страшила или нет. Конечно, пара аккуратных белых носочков совсем не походила на зелёные резные листья, но, может, пряжу делают из стеблей, из волокон, по типу льна? Так ведь лён-то не жжётся!
— Боец, крапива жгучая, какой дурак станет из неё прясть? Так только разные мазохистки делают — и то в сказках.
Страшила пожал надплечьями:
— Я в этом не понимаю, Дина, прясть точно не умею. Но носки действительно крапивные. Да что такого? Свитер тоже крапивный.
— Свитер?!
— Угу.
Я задумалась, и тут вдруг мне вспомнилось, как бабушка то ли в шутку, то ли с гордостью говорила: «Мы из чего только не пряли… Матери шерсти не давали — так мы иван-чай, крапиву, лебеду мяли». Я хотела, чтобы бабушка научила меня прясть, раз уж у меня под рукой есть носитель народных умений, но она отговаривалась отсутствием прялки и веретена. А вот интересно, можно ли прясть из борщевика — фабричными методами, конечно? Если можно, мы справимся с зарослями этой жгучей дряни на просторах нашей необъятной! Поставлю производство на поток, организую бизнес, если эта ниша не занята, глядишь, и разбогатею… Я даже смогу попросить денег из бюджета на этот проект, потому как он общественно полезный. Хотя надо будет на всякий случай посоветоваться с экологами и с носителями народных умений.