Я не любила вспоминать о том замечательном времени. Дня три непосредственно перед первым инсультом бабушка ходила вялая, обращённые к ней фразы приходилось повторять по нескольку раз. Мы думали, что у неё садится слух, и мама потом корила себя, что не додумалась подозревать предынсультное состояние. Я себя не корила, хотя оснований у меня на то было не в пример больше, чем у мамы. Я в тот день уходила из дома к четвёртой паре, в обед, когда мама давно уже была в школе, и зашла к бабушке уточнить название печенья, которое она как-то покупала. Бабушка лежала, как обычно, на кровати и отдыхала. Я три раза повторила вопрос, а она только моргала в ответ. Я решила, что бабушка не слышит меня из-за проблем со слухом, пожала плечами, то есть надплечьями, и ушла в институт. Только зашедший к ней в комнату через полтора часа батя забил тревогу. Всё, в принципе, обошлось, разве что бабушка в первые дни после инсульта чередовала в речи привычное «Диночка» с «девочка» и время от времени называла мамой собственную дочь, мою маму. Не знаю точно, был ли уже у бабушки инсульт, когда я с ней разговаривала, но, во всяком случае, винить я себя ни в чём не собиралась. Откуда мне тогда было знать, как он выглядит? В конце концов, это была обязанность моих родителей — рассказать мне об инсульте, если уж в семье есть человек такого возраста.
— Так что я объявила профилактику в сфере питания, — продолжила я вслух. — То бишь обязала родителей почти исключить мясо, яйца, молоко и растительное масло, а упор сделать на морскую рыбу, тёмный виноград, баклажаны и краснокочанную капусту. Но не могла же я заставить батю отказаться от нежной свинины, а сама есть её у него под носом каждый вечер! Так что я не ем дома мяса за компанию. У меня, впрочем, есть подозрение, что они всё равно ухитряются съесть свою норму по ВОЗ в семьдесят пять килограммов в год. Наверное, как и я, в гостях отрываются. В гостях к тому же, если ляпнешь, что вегетарианка, себе дороже обойдётся. Сразу посыплются вопросы: почему, пост, индуизм, животных жалко? Два раза я отказывалась от мяса на вечеринках, и оба раза находились люди, которые уточняли, знаю ли я, что Гитлер также был вегетарианцем.
Ну, к тому времени я, впрочем, уже могла поставить человека на место, спрашивая, в каких исторически достоверных источниках он нашёл эту информацию. И горе человеку, который ссылался на слухи или Википедию… Он получал лекцию по технике создания информационных вбросов с примерами, причём я заканчивала её тем, что подтверждала, что Гитлер действительно был вегетарианцем (на этом месте у собеседника окончательно рвался шаблон), и наставительно ссылалась на «Воспоминания немецкого генерала» Гудериана. (Помнится, когда я в первый раз читала их, меня удивило то, что перевод Лихачёва был сделан с английского, а не с немецкого языка, и я всерьёз опасалась, что получится «испорченный телефон». Однако перевод, на мой взгляд, был сделан отменно). Впрочем, некоторых товарищей это всё равно не убеждало, и они непоследовательно клеймили меня легковерной дурой, которой достаточно записок какого-то фашистского генералишки, чтобы причислять Гитлера к вегетарианцам (притом что доказывали мне то же самое пять минут назад без каких бы то ни было ссылок вообще). Надо сказать, что некоторые моменты в воспоминаниях Гудериана действительно казались мне спорными (например, эпизод, когда какому-то священнику вручили в целости и сохранности серебряную церковную утварь, ненавязчивое перекладывание всей вины за зверства на ваффен-СС и в целом позиционирование вермахта как доблестных солдат фюрера, просто исполнявших приказ в полном соответствии с Гаагскими конвенциями). Но, с другой стороны, я не могла называть себя беспристрастным читателем: слишком глубоко въелось в меня восприятие поведения гитлеровцев в Великую Отечественную как однозначно отрицательного и неконвенционального.
— Я лично без мяса не смогу точно, — весело хмыкнул Страшила; к тому времени он прикончил грудку и вытащил из сумки поджаристую ножку.
— Да и зачем, тебе полсотни лет, что ли? — засмеялась я. — Не нужно это… Я думаю, что то улучшение, которое чувствуют люди, отказываясь от мяса, связано, во-первых, с моральным удовлетворением — что они не являются причиной смерти животных, а во-вторых, с тем, что в дрянном мясе, которое они покупали, были, скорее всего, разные вредные добавки. Какие-нибудь красители и консерванты, придающие пристойный вид фаршу из непонятного мяса с давно вышедшим сроком годности. Ну, это как ваши пряности-специи, которыми насыщают тюрю, чтобы её можно было есть, только намного хуже.