— Никто ни на что не решится, — твёрдо произнёс Сера, держась обеими руками за грудь. — Они знают, что я стар, что мне давно пора уходить отсюда. Каждый день, который я проживаю, это милость и дар духа святого. А расплатиться сами они не смогли бы и без неурожая. Я все свои сбережения потратил на то, чтоб закрыть их долги, и вот даже у других пришлось просить помощи.
Вот теперь-то я заподозрила, куда ухнули денежки за мою неодушевлённую копию.
— Сера, а Цифрушка покойный в этом, часом, не поучаствовал финансово?
— Так… вы же сами меч принесли, — с удивлением и некоторой растерянностью отозвался кузнец.
— У нас левая рука не знает, что делает правая, — объяснила я. — Так что до маразма уже доходит.
Ну Цифра точно был с придурью: сказал бы прямо, зачем нужны деньги, что я, зверь какой-то? Даже наоборот, придумала бы, как можем ещё заработать. А вообще-то эту власть нужно не кормить, а менять.
— Не бывает так, чтобы запрашивали непосильную подать, — упрямо объявил Страшила.
— Сокол мой, лучше помолчи: бывает, — тихо заметила я на высокой частоте, чтобы услышал только он.
— Ещё как бывает! — эхом отозвался Сера. — Просто вы, кромешники, в своей слепоте и гордыне не видите, как плачет душа народа. А кто видит, тот погибает на четвёртом кольце.
Они с моим бойцом смотрели друг на друга так, что в воздухе чуть ли не проскакивали искры. Выражение «поляризация взглядов», подразумевающее усиление расхождения мнений как реакцию на одни и те же выслушанные аргументы, грозило стать буквальностью.
Пока действительно не заискрило, надо было срочно придумать что-то относительно смешное и неординарное; и я в экстренном порядке тихо затянула на мотив «Из-за острова на стрежень»:
— В год голодный, год несчастный стали подати сбирать — и крестьянские пожитки и скотину продавать. — Протяжная тоскливая песня выполнила свою роль: Сера со Страшилой перестали сверлить друг друга глазами и посмотрели на меня. — Я с крестьянской челобитной к царю русскому пошёл, да схватили по дороге — до столицы не дошёл. — Я ещё чуть понизила голос: внимание слушателей уже было привлечено, а вот включить кандидата в свою аудиторию мне категорически не хотелось. — Очутился я в Сибири, в шахте тёмной и сырой, там товарища я встретил: «Здравствуй, друг, и я с тобой!»
Сера смотрел на меня такими больными, безнадёжными глазами, что мне сделалось неловко. По-моему, от песни ему стало только хуже — хотя мне удалось, как я и намеревалась, снять остроту конфликта. «Но можно было бы придумать что-то поумнее этого каторжанского шансона, — подумала я с досадой. — И условия цейтнота меня никак не оправдывают».
— Далеко село родное, а хотелось бы узнать: удалось ли односельцам с шеи подати скачать?
Я замолчала. Стало очень тихо.
— Да… — тихо и с горечью произнёс Сера. — Душевно.
— Нет ничего круче народных песен, — заверила его я. — На любой случай непременно найдётся та, которая идеально встроится в тему. В том-то и печаль, что и для такой ситуации есть подходящая.
— Да… — повторил Сера и посмотрел на Страшилу. — Видишь: девица — а лучше тебя всё понимает. Слушал бы её. — («Ой, дурак!» — с досадой подумала я, прекрасно зная, что не может быть ничего хуже, чем указать молодому представителю силовых структур на мнимое или действительное превосходство умственных способностей слабого пола). — И ещё знай, что недолго осталось реять чёрным тучам над нашей Родиной: есть те, кто с вами борется и вскоре преуспеет.
Так. Образ безобидного голубоглазого старичка в смешном башлыке и белых валеночках приобретал новое измерение.
— С нами — с кромешниками? — уточнил Страшила с холодной улыбкой.
— С вами — с республикой, — величественно парировал старик, — будь она проклята…
— Прекратили флэйм! — пронзительно крикнула я и тут же опасливо притихла, но кандидат, по счастью, не шевельнулся. — Хочешь бороться с республикой, Сера, пожалуйста, твоё право, но оскорблять её при моём бойце не смей! Ты чего добиваешься: хочешь спровоцировать его, чтобы он тебя ударил, а ты потом скорбно выгнул брови и назвал его кромешником? Так поступают только вздорные истеричные бабы! — Сера, несмотря на обидность моих слов, посмотрел на меня с уважением, как бы признавая мою правоту, и я тоже зауважала его за это. — Слушай, отец, хочу дать тебе совет. Это не рецепт успеха, потому что всегда есть так называемый Чёрный лебедь, фактор непредсказуемости, но всё же… Бунтами, даже массовыми, по стране вы ничего не добьётесь, кроме рек крови и анархии. Вам нужен чётко структурированный план смены высшего эшелона власти, организация из образованных, решительных людей с субординацией и дисциплиной. Народу можно разъяснять, что творится, но полагаться на него нельзя.