— Скоро уже светать будет, — заметил Страшила мрачно. — Да и идти удобнее при свете елей.
— Всё равно не беги. Никуда кандидат наш не денется. Никто из нормальных людей не захочет встать в такое сладкосонное время суток, чтобы по холодку шагать за каким-то мечом. Даже если бы им посулили Грейсвандир.
Страшила скептически хмыкнул, но ничего не возразил.
Я, конечно, оказалась права: кандидат спал сном младенца, причём костёр его успел погаснуть. Может быть, угольки ещё тлели, однако издалека мы не могли бы это различить. В снегу под гаснущими елями мирно лежал совершенно бесценный меч, который мы обещали магистру беречь как зеницу ока, и сумка с припасами. Что-то в ней показалось мне неправильным…
Страшила цапнул сумку, осмотрел её и закрыл глаза. Я почти физически чувствовала, как в уме его проносятся разнообразные ругательства.
— Судя по следам, это лисы и белочки, — сказала я, тщетно давя смех; мне ярко представилось, как лесные звери, почуяв запах пищи, все вместе накинулись на сумку моего бойца, оставшуюся открытой. — Не то чтобы я великий следопыт… Там совсем-совсем ничего не осталось?
Страшила перевернул сумку и потряс её; на снег, помимо несъедобных вещей типа фляжки и кресала, выпало всего три ореха, и я чуть не умерла со смеху. Три орешка для Золушки!
— Дина, что смешного?!
— Боец, прости, — взмолилась я, не в силах перестать смеяться. — Не сердись, ты даже не понимаешь, насколько это забавно…
— Я этого кузнилу просто убью, — сказал Страшила сквозь зубы. — Если только вернусь живым, прошатавшись по лесу зимой неделю без пищи.
— Дедушка же не виноват, что ему стало плохо. Боец, ну ничего страшного… оставь меня тут и сбегай в монастырь за едой. Не думаю, что кандидат уйдёт за это время. В крайнем случае мы его найдём по следам на снегу.
— А если уйдёт, и мы его не найдём? — зашипел Страшила. — Да и вообще! Меня на выходе уже отметили, как ушедшего с мечом для кандидата. Если я вернусь сейчас из-за такой мелочи, что обо мне думать будут? Охранники спросят, почему я пришёл так быстро, и что я им скажу? Что звери в лесу украли у меня еду?
— В армии, — провыла я сквозь хохот, — в армии нет слова «украли»… есть только слово «пролюбил»… хахаха… боец, прости, я не могу на это смотреть без смеха…
Страшила злобно посмотрел на меня.
— Мало мне того, что я сейчас волок этого языкастого умника до поселения, — сказал он мрачно, — уже три раза проделал путь, который должен был пройти только раз. Если я вернусь и при мне не будет тебя или второго меча, наша охрана это непременно отметит. То есть я должен сбегать с двумя мечами до монастыря и обратно. И до столовой ещё дойти за припасами. Или оставить мечи в комнате и потом пойти в столовую, потом за вами, потом обратно. И всё это время надеяться, что кандидат никуда не денется. А если он встанет, уйдёт, и я его просто не догоню, не успею догнать? Что я Щуке скажу, как в лицо ему смотреть буду?
— Так и скажешь, что форс-мажор, — не смутилась я. — Ты был в полной выкладке, не догнал кандидата, который шёл налегке. У нас вообще-то уважительная причина, мы не просто на ерунду какую-то отвлеклись.
— В армии, — едко сказал Страшила, — как ты и сама говоришь, нет уважительных причин. Есть приказ, который ты обязан исполнить; как — это уж твоё дело; и почему ты не выполнил порученное, тоже никого не интересует.
— Да не дрейфь, мы всё успеем, никто и не узнает, что мы назад возвращались. Ну отметят на входе номер, так вас сколько там проходит-то за день? Это никто не анализирует, уверяю тебя. Пойдём прямо сейчас, не тратя время, кандидат наш всё равно пока спит.
Страшила задумался, качаясь на каблуках.
— Нет, — сказал он наконец решительно. — Риск слишком велик; лучше уж я поголодаю немного, чем подведу магистра. Пока я всё равно сыт, слава духу святому.
— Когда проголодаешься, будет поздно, — предостерегла его я. — Пока мы не так далеко ушли от поселения, ещё можно вернуться. Чем глубже будем заходить в лес — тем больше времени займёт путь туда и обратно. И тем больше сил он потребует.
Страшила мрачно взглянул на меня, вытащил вместо ответа ножовку и принялся пилить еловые лапы. Сначала он, опасаясь разбудить кандидата, приволакивал ветки откуда-то издалека, так что даже я еле различала треск ломаемого и спиливаемого дерева. Но потом усталость и здоровый «авось» взяли своё, и Страшила перешёл на ветки ближайших деревьев.