Мы переместились подальше, но здесь лес рос гуще и заслонял нормальный обзор. Страшила, поразмыслив, решил залезть на дерево. С невысокой развилки мы прекрасно видели и Мефодьку, и нашего кандидата.
— Ты не продрогнешь так, на дереве?
— В моей-то шкуре на меху — нет, — хмыкнул Страшила. — Куртка исключительно тёплая, Дина, при всех её недостатках.
— Если хочешь, подремли, — робко предложила я. — Ты ведь мало спал. Сюда, кажется, подкрасться некому. Чуть-чуть вытащи меня наружу, чтобы я видела обеими сторонами клинка. Ага. Если что, я тебя сразу же разбужу.
Страшила с готовностью кивнул, поудобнее устроился на развилке и прижал меня к себе обеими руками, скрестив их на груди. «Ну, даже если и уронит, — подумала я не без юмора, — всё равно ничего со мной, с железкой, не сделается».
Но он меня не уронил. Уж не знаю, как он спал, но рук не разжал. Я внимательно смотрела вокруг, чувствуя себя скрытой камерой. Мефодька с кандидатом тоже вкушали сон, никого больше рядом не было.
Кандидат проснулся первым.
— Подъём, трассер, — прошептала я Страшиле. — Сквозь пыль и дым, и шум и звон, взвивайся, дух, прервав свой сон. Передислоцируемся.
Он встрепенулся, мигом оценил обстановку и почти бесшумно спустился с дерева.
Мы нашли подходящую прогалину, откуда нас не было бы видно, и примерно с час наблюдали, как кандидат завтракает. Страшила несколько раз подкрадывался поближе, чтобы проверить, не делся ли куда-нибудь Мефодька. Меня он накрывал ветками и оставлял под ёлочкой — чтобы я, как он выразился, ему не мешала.
— Вот какого чёрта он медлит? — прошептал Страшила, вернувшись в очередной раз. — Сидит и ничего не делает. Никуда не идёт. Понимаешь? Просто сидит.
— Может, он устал, — предположила я в ответ.
— Когда успел-то? — скептически мотнул головой мой боец.
— Допустим, он сдал экзамен с первой попытки, — наставительно объяснила я. — И для него вся эта изматывающая подготовка вкупе со стрессом были буквально вчера. Вот он и отдыхает.
В конце концов даже Мефодька проснулся и, не завтракая, отправился куда глаза глядят.
Страшила, уже устав особенно шифроваться, сидел на подушке из лапника, прислонившись спиной к какому-то облетевшему дереву, и смотрел сквозь ветки соседней ёлки на кандидата. В руке он угрюмо катал один из оставшихся орехов, не решаясь съесть его.
— Дина! — прошипел он мне возмущённо. — Он, кажется, снова собирается спать.
— Да и чёрт с ним, — ответила я шёпотом. — Нам же меньше ходить, ноги сбивать. Можешь тоже лечь спать.
— Да не могу я больше спать, выспался уже! Я же не сурок и не медведь в берлоге!
— О медведях здесь лучше не говорить, — наставительно заметила я. — Ибо опасно поминать хозяина леса: о нём речь, а он — навстречь.
В некоторые приметы я для профилактики предпочитала верить, по крайней мере, находясь в лесу. Выйдет к нам мишка, и придётся убить его мною: не надо мне такого счастья. Я бы скорее покормила его хлебушком по заветам Сергия Радонежского, так ведь это наверняка просто миф. Да и хлеба у нас не осталось.
— Нет тут медведей, — отмахнулся Страшила.
— А где есть и какие? Бурые, белые, панды, гризли?
— Где-то какие-то есть, — отозвался Страшила не без юмора, — но я никогда их не видел. Знаю только, что они большие, злые и спят всю зиму.
— У нас есть зоопарки, — сообщила я, — где за символическую плату можно увидеть самых разных животных и птиц. Они сидят в вольерах, а у плохих содержателей — в клетках, и есть люди, которым не нравится концепция заточения свободолюбивого зверя, так что они с зоопарками борются как с явлением. На вашем уровне развития зоопарк наверняка стал бы мучением для его обитателей, хорошо, что у вас их нет. Но хоть бы рисовали животных на картинках, чтобы было понятно, как они выглядят.
Страшила вздохнул и вдруг, приподняв меня повыше, иронично указал в просвет между еловыми лапами. Я присмотрелась: кандидат снова улёгся спать; ему не мешали даже солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ветки.
— Что, я один такой дурак, — спросил Страшила с горьким сарказмом, — что шагал чёрт знает сколько за мечом? Вот парень логически вывел, что в любом случае найдёт меч на рассвете четвёртого дня. И зачем идти куда-то, утруждаться, ломать ноги по снегу? Можно и в часовне не молиться, колени не бить, а просто поспать на полу.