— А ты разве недоволен, что мы сунулись? — поразилась я. — Мы ведь спасли невиновного! И еды добыли — награда за квест! А ты не верил, что всё получится.
Мой боец тяжело вздохнул и выразительно потряс головой.
— Да я и представить не мог, что это творится не с санкции их воина-монаха, — проворчал он. — Он ещё меня смутил: скажи, мол, про лазутчика… я и не сообразил, к чему это. Думал, он сам жалеет этого парня, просто лицо хочет перед местными сохранить: чтобы не вышло так, что он приговор вынес, а я пришёл со стороны и его отменил — считай, подорвал ему авторитет. Если б я сразу понял, что он никакого приговора и не выносил, я бы с ними не так разговаривал… Ладно, давай догонять нашего кандидата.
— Да просто иди по следам, только не перепутай с Мефодькиными.
Мы довольно быстро отыскали цепочку следов объекта нашего преследования и безыскусно направились по ней. Страшила сделал попытку связать разорванную простыню на груди, но с двойным узлом у него не заладилось, а одинарный сразу распускался, и в итоге он надел поверх неё и сумку, и второй меч, чтобы их ремни прижимали ткань.
— Я по первому снегу бреду, в сердце ландыши вспыхнувших сил, — продекламировала я, не успев ещё отойти от совершённого нами исключительно доброго дела, — вечер синею свечкой звезду над дорогой моей засветил. Как заметила бы моя бабушка, мы народ не гордый, говорим стихами: так сказал Есенин зимнею порой.
Страшила на ходу сунулся в сумку, вытащил краюху серого хлеба и, не привередничая, впился в неё зубами.
— Награда за квест, — наставительно повторила я, надеясь, что ощущение сытости послужит для Страшилы положительным подкреплением. — Вот, кстати, прекрасный пример синергии: поодиночке вы с тем воином ничего бы не сделали, а вместе — сам видишь. Сейчас после нашего ухода он, надеюсь, проведёт с ними воспитательную работу.
— Надеюсь.
— Так-то. Лети выше, ничего не бойся: вместе мы можем творить чудеса, — напела я Ignes Fatui. — Хотя бревно в сто килограммов вы бы, наверное, всё же не подняли. Но это неточно. Слушай, боец, спасибо тебе огромное, ты лучший на свете, честное слово… Надень шапку, придурок!! С ума сошёл, что ли, недоумка этого послушал? У него же просто не все дома!
Страшила упрямо свернул шапку и положил её в сумку.
— А ну отставить этот стриптиз! — взревела я. — Боец, ну включи голову, мозги отморозишь!
— Не спорь со мной, — сказал он мрачно.
— Буду спорить. Подумай хотя бы о том, что у вас неприлично ходить с невыбритыми висками.
Страшила молча посмотрел на меня и с нескрываемой досадой пробежался пальцами по вискам. Вообще-то причёска у него до сих пор выглядела идеально, но зеркала в лесу не было, а на ощупь, видимо, уже чувствовался лёгкий «ёжик». Тем не менее, результата моя провокация не возымела: шапку Страшила всё равно не надел.
— Вот так и рождаются легенды о воинах, которые брились мечами, — ехидно прокомментировала я. — Не вздумай! Если порежешься, то я тебе устрою Варфоломеевскую ночь. Будешь приводить меня потом в чувство и успокаивать.
— Не вздумаю, — вздохнул Страшила. — А что значит Варфоломеевская ночь?
— Это когда католики во Франции резали и отстреливали бедных гугенотов. Ночью убили знатных товарищей вроде адмирала Колиньи, а утром об этом узнал народ, возрадовался и кинулся убивать местных гугенотов. А что: молятся не так, ходят в чёрном, да ещё, чего доброго, должны тебе денег, или просто у тебя счёты с соседом. На самом деле гугеноты тоже были хороши: вели себя вызывающе и озлобили народ. Но это не повод их убивать, конечно.
Иногда я размышляла, насколько неотъемлемым свойством человека является ненависть и склонность к насилию; в своё время меня заставил крепко задуматься на этот счёт «Город» Клиффорда Саймака, но могло бы хватить и простого изучения истории. Да даже вся здешняя система сожжений существовала, только потому что на неё был спрос. Я ещё могла понять, почему люди не выступают против неё открыто: своя голова дороже, осуждать на кухне проще и безопаснее. Но чтобы самим приговаривать человека к сожжению за доброе пожелание — вот что это за атас? Да даже звери помогают друг другу: вот в зоопарке, помню, гигантская черепаха лежала на спине и шевелила лапами в воздухе, пытаясь перевернуться, а вторая ей помогла. Животное! А эти что?