Ну и ладно. Сегодня я уже помешала их косным жестоким замыслам, хе-хе. А там, может, уболтаю Страшилу пробиться во власть и провести тут централизованные реформы. Победа будет за нами!
— Вот, боец, если бы снег не выпал, что бы мы сейчас делали? Как искали бы следы нашего кандидата? Я хоть и люблю Фенимора Купера, из меня-то следопыт аховый, не чета его персонажам.
— Просто не вмешивались бы не в своё дело, — проворчал Страшила.
— Я не верю, что ты это серьёзно, — сказала я упрямо. — Ведь у нас всё получилось с полуслова! Достаточно сделать шаг, а дальше всё происходит само! Ну не совсем само, конечно, — поспешно исправилась я, не желая, чтобы мой боец решил, что я обесцениваю его действия, — не будем забывать про твоё красноречие и быструю реакцию…
Страшила вдруг звонко расхохотался.
— Моль небесная, Дина, какую ж я от растерянности плёл ересь… — произнёс он сквозь смех. — Геополитические соперники… Тяжёлая година…
— Засланные казачки, — добавила я елейно. — А чего ты сказал в конце на латыни?
— Это из службы, — объяснил Страшила. — Мол, всё сокрытое станет явным, и никто и ничто не избегнет кары.
— Трансцендентально, — одобрила я, и тут мне на ум пришла неплохая идея. — Боец, а давай найдём мне профессионального преподавателя латыни, раз уж ты сам не хочешь меня учить? Надоело, что я тебя не понимаю. Можем поискать в местных сёлах тех грибников, которые нам тогда встретились, я их хорошо запомнила. Они-то всё равно знают, что я живая.
— Ну, речевики не чисто латынь преподают, а в целом языки… — сказал Страшила, немного смутившись.
— А что, латынь — не язык, что ли, по-твоему?
— Язык, конечно, — замялся Страшила. — Просто… я не уверен, что так можно. Даже скорее уверен, что это запрещено.
— Сволочь ты, — сказала я с угрозой. — Хочешь и дальше скрывать от меня информацию, пользуясь моим невежеством. Вот назло тебе возьму да выучу латынь на слух!
— Ну тогда преподаватели тебе точно не нужны, — резонно заметил Страшила и звонко засмеялся в ответ на моё злобное ворчание.
Разговаривая, он бежал вдоль цепочки следов, причём изредка взглядывал на компас и выразительно качал головой. Время от времени наш путь пересекали вереницы чужих следов (не только звериных, но и человеческих), однако спутать их с характерным семенящим шагом кандидата не могли бы даже такие горе-следопыты, как мы.
Я невольно залюбовалась Страшилой. И вот тут, видно, сработал эффект того, что называют «стоять над душой»: то ли мой боец споткнулся обо что-то, то ли поскользнулся на снегу — короче, он упал и выругался такими словами, что стало ясно: дела наши плохи.
Страшила подтянул на руках себя и меня к ближайшему облетевшему дереву и прислонился спиной к стволу.
— Всё, кажется, добегались, — сказал он зло и добавил пару конструкций непечатного свойства.
Я ярко представила себе, как мы сейчас застрянем посреди холодного зимнего леса со сломанной ногой и как мой боец будет по-маресьевски ползти и тянуть себя на руках по компасу то ли к той деревушке, то ли вообще к монастырю. Вот не надо таких ужасов, наверняка просто подвернул!
Страшила стянул с себя сапог, размотал портянку, завернул брючину наверх и, коротко зашипев сквозь зубы, ощупал лодыжку.
— Нет, показалось. Вывиха, по-моему, нет, — заметил он подозрительно. — Перелома вроде тоже. Но голеностоп сильно потянул. Как вовремя-то, а?
— Если растяжение, то надо покой и холод к ноге, — негромко произнесла я; Страшила вздрогнул, глянул на меня и как будто впервые осознал, что он не один. — Уж не знаю, как здесь обеспечить фиксацию в приподнятом состоянии, но отдых и лёд — обязательно.
— Лёд?
— Да, лёд, сказала же. В первые часы нужно приложить холод.
Страшила, ёрничая, посыпал лодыжку снегом. А мне было не до смеха. Вдруг у него не растяжение, а разрыв связки, а?
— Вообще, когда говорят, что надо прикладывать лёд, имеют в виду другое, — заметила я угрюмо. — Однако полиэтиленового пакета со льдом у нас тут точно нет. Слушай, попробуй макнуть в снег краешек портянки и приложить его к ноге. Потому что главное, чтобы не начался воспалительный процесс. Сильно болит? Только честно.
— Когда не шевелишься, то не очень, — Страшила снова потрогал лодыжку.