— В снег окуни краешек, говорю, — мрачно повторила я. — Уверен, что нет перелома?
— Дина, ты что, думаешь, я в первый раз связки тяну? — спросил Страшила иронично, но всё же сделал, как я сказала. — Причём всегда почему-то именно эту.
Я хмуро смотрела, как он отгибает носок и прикладывает побелевший край портянки к лодыжке. А вдруг у него начнётся обморожение из-за моих дурацких советов? «Ладно, немного подержит, потом перемотает портянку сухой частью на ступню, наденет сапог, и всё будет в ажуре. Холод полезен только в первые часы. Потом тепло всё-таки лучше».
— Ещё кое-что, — добавила я. — Мной или ножовкой — как хочешь, но изволь добыть себе чуть-чуть лапника. Слышишь меня? Нельзя сидеть на холодной земле, к тому же покрытой снегом.
Страшила вытащил ножовку, откинулся назад и лёжа перепилил пару нижних веток ближайшей ели. Я хмуро следила за ним. Брючину он так пока и не опустил, и у меня накопилось к нему несколько вопросов.
— Скажи, у вас как в принципе обстоит дело с защитой конечностей? — поинтересовалась я наконец сухо. — Вы вообще не считаете нужным надевать какие-нибудь нормальные доспехи? Ну хотя бы в начале вашего сложного воинского пути, а?
— Ты про шрамы, что ли? — уточнил Страшила. — Допустим, некрасиво, ну и что? Какой ещё нормальный доспех? В этом-то бывает тяжело двигаться.
— Да при чём тут красиво-некрасиво?! Это жутко просто! Смотреть страшно.
Страшила устало вздохнул, закрыв глаза.
— Дина, я ведь тебе говорил: левая голень наряду с головой и корпусом принимает больше всего ударов. Но голова и корпус защищены как следует, а голени — только сапогами. Не навесишь же ты на человека груду металла, тем более на ребёнка.
— Могли бы и навесить, — проворчала я, вспомнив детский западноевропейский доспех в Оружейной палате.
Мы помолчали.
— Странно, — с удивлением заметил Страшила через некоторое время. — То, что ты не плачешь. Нет, я рад, естественно, но странно. Ты от выжженного номера заливалась слезами, как над тяжелораненым.
— Номер для меня был шоком, — мрачно откликнулась я. — А шрамы — нет. Я себя не тешила надеждами, что тебя ни разу не ранили.
— Правильнее говорить «травмировали», — поправил Страшила. — Тренировочные мечи ведь далеко не все заточены. Травмировать можно и без нанесения раны.
— Особой разницы не вижу, — проворчала я. — А что ты подразумеваешь под словом «травмировали»?
Страшила искоса посмотрел на меня — не знаю, зачем: он всё равно не разобрал бы, о чём думает кусок стали.
— Да говори уж, не буду я слезами заливаться. Наверное. Скажи, а кость может треснуть от особо сильного удара?
— Может, — кратко ответил мой боец.
— А ты знаешь, что такое остеомиелит? — Он покачал головой. — Воспаление костной ткани, костного мозга — оно на раз-два возникает от подобных травм.
— А, — Страшила коротко кивнул, — знаю. Его ещё овсяной соломой лечат.
— Чем?!
— Овсяной соломой. Ну, её вроде как отваривают и делают компресс.
— Дай угадаю, — сказала я. — У того, кто придумал этот метод лечения, был остеомиелит костей черепа, давший осложнение на головной мозг, потому что он на тренировке ничем не защищал голову. А у тебя случался остеомиелит после травм?
— Ну, у меня, слава духу святому, обходилось, — ответил Страшила, не понявший, судя по всему, моего сарказма. — Оно, это воспаление, может быть и от простого перелома. Скажем, если ты неудачно упал.
— Верно, — мрачно подтвердила я, — но вряд ли стоит сознательно увеличивать риск, согласись?
— Не соглашусь.
Мы помолчали.
— В принципе, уже не болит, — заметил Страшила после паузы. — Всё-таки голенище жёсткое и немного защищает. Лучше бы пойти. А то как догоним кандидата — не знаю.
— Ой! Не знает он! Три раза ха-ха! Имей совесть, боец! А то ты не помнишь, какими темпами этот чудик шёл вчера? Догоним, не волнуйся. Не надо горячиться, тебе сейчас нужен покой. Завтра утречком пойдём. Если повезёт, то без матерщины.
— Виноват, — проворчал Страшила угрюмо.
— Да ладно уж. Что я, не понимаю? В экстренной ситуации употребление табуированной лексики помогает снизить уровень боли, — торжественно заверила я.