— Что ж, проведём ревизию, — торжественно сказал мой боец. — В конце концов, мы и правда не допустили свершиться самоуправству и заслужили за это небольшое поощрение.
«Ай, святой брат Страшила, — подумала я, — ты, значит, полагаешь, что мы поступили верно, лишь потому что сожжение этого дурачка было самоуправством, потому что на казнь не имелось санкции того воина-монаха? Ну-ну, пока что награди свой мозг за это, а там я тебя потащу дальше…»
— В монастыре нашем, конечно, побогаче кормят, — констатировал Страшила, откусывая поочерёдно от головки сыра и от громадного куска ветчины, — но тоже неплохо. Надеюсь, он мне отдал не всё, что у него было.
— А у вас есть запрещённые продукты? — полюбопытствовала я.
— Нам, Дина, можно есть всё, что не приколочено, — проворчал Страшила с набитым ртом. — Бывают общие посты, но их в целом соблюдают по желанию.
— А что это за тёмно-зелёные листики, похожие на салат? Мангольд? не слышала. А хлеб из какой крупы?
— Из эммера.
— Это что такое?
— Пшеница какая-то.
«Может, у нас этого эммера и нет, — успокоила я себя. — Хотя не исключено, что я о нём просто не знаю».
— А что за мясо?
Страшила, как раз державший его над костром, принюхался, потом осторожно откусил кусок.
— Кажется, жареная зайчатина, — сообщил он. — Очень вкусно.
Я мигом припомнила, как мать Чука и Гека мучилась с зайцем, которого ей раньше не доводилось обдирать. И это при том, что она умела разделывать кур. «А я даже с курицей бы не разобралась, — подумала я. — Нет уж, лучше буду мечом».
— А соль где?
— А… зачем? — осторожно спросил Страшила.
— Действительно, зачем: соль — это белый яд, — сыронизировала я. — Некоторые считают, что без неё пища невкусная.
— Солью мы зубы чистим. Но есть её — это, по-моему, чересчур.
— Ну не в чистом же виде, надо чуточку добавить… Вы зубы чистите солью?! А чем? В смысле, щёткой или как?
— Тканью, — объяснил Страшила. — На кусочек ткани сыплешь соль и полируешь зубы.
— А это разве не агрессивный абразив? Эмаль не царапает? Впрочем, не отвечай. Раз у тебя никогда не болели зубы, значит, царапает не агрессивнее нашего.
— Ну, полируешь ведь осторожно, — хмыкнул Страшила. — Это как с заточкой лезвия: понятно же, что нужно соразмерять силу.
Мы ещё немного поговорили, а потом я настояла на том, чтобы Страшила лёг спать.
Небо было звёздным, и это вселяло в меня надежду. Может, я и впрямь неплохо умею предсказывать погоду, а? «Утром узнаем, — посулила себе я. — Над всей республикой безоблачного неба не надо, а вот над нами — хорошо бы».
Костёр тихо трещал. Я с умилением взглянула на ель, под которой спал Страшила. Вот красота-то… Нечто сказочное было во всей этой картине: костёр, тёмное звёздное небо, красная ель, высокая, косматая, в снегу, с верхушкой, мерцающей огоньками.
Страшила ровно дышал во сне. Я с нежностью сфокусировала на нём взгляд. Вот строит из себя сурового, а вообще-то хороший человек. Да и со мной пальцы не гнёт.
Я с тихим весёлым звоном припомнила рекомендации одного отмороженного священника, который объяснял моему крёстному Вадиму Егоровичу, как нужно держать себя с женщиной (без него сорокалетний мужик, конечно, не разобрался бы). «Избегай ласковости, — наставлял он, — это вызывает в женской душе чрезмерную привязанность». Крёстный слушал и серьёзно кивал; я тоже слушала, еле сдерживаясь. О, как мне хотелось вскочить и велегласно процитировать: «Не верьте тем, кто говорит: то дом Божий! Ибо они лгут». Но я молчала: всё-таки проповедь происходила не в моей квартире, и я не считала себя вправе указывать священнику, что говорить. «Ты и сама понимаешь, — объяснил крёстный, когда этот Досифей ушёл, — для Наташеньки важен сугубо факт нашей беседы; не развалюсь же я от того, что послушаю этого кликушу». Ради справедливости скажу, что мне неоднократно доводилось встречать, особенно в сельской местности, вполне адекватных, добрых православных священников, часто выполнявших для прихожан роль психотерапевтов. Собственно, именно из-за их существования я относительно комфортно чувствовала себя в лоне Русской православной церкви вплоть до того момента, когда мне в руки попал Синодальный перевод Библии.