— Ясно. Если переводить с религиозного на человеческий, ваши замечательные божки ничего не умеют и придумали хорошую отмазку от умников, которые захотят наглядно удостовериться в их способностях.
— Можно менять частные случаи в установленных рамках, — возразил Цифра. — Например, сказано, что все подвержены болезням; бог может исцелить отдельного индивида, но не может сделать его не подверженным болезням.
— Это профанация самой концепции роли бога, потому что исцелять может и врач, — проворчала я. — Хотя не могу сказать, что я удивлена: у нас, скажем, французские короли «лечили» золотуху. Тоже что-то вроде ваших божков, простой народ был в восторге.
Потом, правда, французы своим божкам поотрубали головы.
— Простой народ? — переспросил Цифра, и лицо у него странно дёрнулось. — Прямо вот… лечили?
— Лечили, — ехидно подтвердила я. — Точнее, так: к королю подходили люди из народа, и он в экстренном порядке возлагал на них руки. Ну или осенял их крестным знамением. Король-солнце, Людовик XIV, очень такое любил.
— Возлагал руки? — повторил Цифра медленно. — На кого угодно… из народа?
— В каком смысле — на кого угодно? — не поняла я. — Нет, блин, только на избранных! На всех, которые болели золотухой! Я даже не знаю, кстати, что это за болезнь, но явно не опасная и не заразная — и, видимо, лечится, как насморк. Знаете анекдот: если насморк не лечить, он пройдёт за неделю, а если лечить — то за семь дней. — Монахам анекдот не показался смешным, и я обиделась на них за это. — Чуму вот так никто не лечил, потому что всем бы стало очевидно, что никаких суперспособностей у королей нет.
— Бог от всего исцеляет, и от чумы тоже, — серьёзно заверил меня Цифра.
— У вас есть чума?! — ужаснулась я. — Мать вашу природу! И оспа?
— Есть, конечно.
— Я могу вам дать хороший совет, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы окончательно справились с чёрной оспой в прошлом веке, и теперь у нас от неё никто не умирает. Я с биологии помню про опыты Дженнера. Надо взять корову…
— Она, по-моему, называется просто оспа, — заметил альбинос. — Да у нас тоже от неё никто не умирает. Некрасиво вот только…
Он тронул рукой несколько крошечных незаметных ямочек на левой щеке, которые явно были следом обычной ветрянки.
Я с трудом поборола желание разразиться чудовищной бранью. «Некрасиво»! Я-то думала, здесь действительно распространена натуральная оспа, которая у нас в мире выкашивала города, страны и континенты! А ветрянка-то — чёрт бы с ней! Оспинки, подумаешь!
— А чёрная оспа есть у вас? — почти заорала я. — От неё ещё умирают.
— Нету, не кричи.
— А чума, значит, есть? От неё тоже умирают.
«Чума, если разобраться, ещё и у нас в мире не побеждена, — мрачно подумала я. — Хотя и вакцины против неё созданы, и лечат её вполне успешно. Если вовремя успеть».
— Есть, — вмешался Страшила, — но в нашем монастыре от неё никогда никто не умирает. Если вдруг дойдёт до нас, приезжает бог и исцеляет всех заболевших: не положено ведь, чтобы воины умирали от эпидемий. — Я чуть не расхохоталась от этого прелестного «не положено». — Наши жизни нельзя тратить на чуму и прочую ерунду. Понимаешь?
— Конечно, понимаю. У нас при Алексее Михайловиче казна, из которой надо было платить жалованье войску, находилась в Москве, а там как раз свирепствовала чума. И поэтому деньги отмывали в щёлоке и ещё чёрт знает в чём. В Москве умерла масса жителей, а в войске — ни один.
— А был бы у вас бог, у вас в войске и так никто бы не умер, — ехидно заметил Страшила.
— Ну, это ещё бабушка надвое сказала.
— Нет, Дина, — произнёс Цифра с тоской, — бог исцеляет по-настоящему, это факт. Кого угодно и сразу, если пожелает. Просто… Он же тратит на любое чудо свои жизненные силы. Поэтому исцеления допустимы только для богемы или воинов-монахов. Иначе бог всю свою жизнь проведёт на одной улице, исцеляя чужие хвори, и умрёт там от потери сил.
— Стоп, то есть он, получается, «лечит» исключительно своих: вас и богему, — начала понимать я. — У вас, воинов, круговая порука, и вы молчите о том, что никого на самом деле не исцеляют, что король-то голый. Знаете, есть такая сказка: проходимцы наплели, что сшили королю наряд из чудесной ткани, которую не видит только безнадёжно глупый или тот, кто не годится на свою должность. И вот король вышел в новом наряде, все чиновники, народ восхищаются: какие краски, какой фасон… и вдруг какой-то ребёнок сказал, что король голый, и все стали шёпотом повторять.