Страшила расхохотался от души, а бедный Цифра только моргнул:
— Дина, бог может творить чудеса и исцелять в том числе… это каждый ребёнок знает. Ну просто поверь мне на слово.
— Ещё чего! Пока не вложу персты в раны, не уверую, — упрямо процитировала я. — По-вашему, беда в недостатке веры, а по-моему — в недостатке критического мышления. Настоящему богу вряд ли потребовалось бы осенять себя звездой. Да и вообще, по моему мнению, богу не годится опускаться до правления страной. Как говорится, богу — божие, а кесарю — кесарево. А слесарю — слесарево… слесарь, вишь, недостоин того, чтобы его исцеляли — тьфу! Да ваших тавматургов просто некому уличить во лжи. Вот даже не старайся, Цифра: пока я сама не увижу чудеса этого вашего Гудвина, ни во что верить не стану. Да и потом — тоже не факт. Может, ваш так называемый бог в подмётки не годится нашему Гудини. И вообще чудеса с исцелением — это натуральное низкопробное фокусничество; у нас кашпировские-чумаки и не такое творили. Всё замешано на самообмане и склонности человека верить в чудо.
Однако даже если — вдруг — воины были правы и местные боги на деле умели лечить золотуху, насморк и другие прелестные хвори, то это, на мой взгляд, тоже было какое-то фиглярство. По моему глубокому убеждению, настоящий бог должен был работать с глобальными штуками: со справедливостью, со стихиями. Как минимум полагалось уметь останавливать солнце, как это происходило в Ветхом завете (хотя злобный Яхве в моих глазах всё равно оставался чёртом, что бы он там ни умел). А нельзя: тут, видите ли, его предшественником уже установлен параметр: солнце движется вокруг центра галактики в рукаве таком-то, а планетка — вокруг него, по орбите, близкой к эллиптической. И никуда против этих параметров не пойдёшь — вот вам и уважительная причина для бездействия.
Вообще, если чисто теоретически допустить, что местные боги всё же способны творить чудеса, то работать им тут, видимо, не очень весело, но зато увлекательно. Похоже на то, как искать лазейки в законах. Можно было бы сделать такую онлайн-игру: выискивать лакуны, не затронутые предыдущим творцом, чтобы все изменения, когда-либо сделанные игроками, хранились в «облаке». Правда, вряд ли эта игра переплюнула бы, скажем, какой-нибудь Spycraft: The Great Game товарища Олега Даниловича Калугина, срубившего на своём творении хорошие деньги.
— Может, пойдём уже? — недовольно заметил Страшила. — Скоро темнеть начнёт. Дина, я понимаю, в чём твоя беда: тебе просто смирения не хватает. А должны быть смирение и страх перед богом, тогда и не будешь ставить себя выше него.
— Не дождётесь от меня ни того, ни другого, — мрачно объявила я. — И даже не тратьте слова: на Земле мне достаточно лили в уши этой хрени, у меня семья религиозная. Ты вот просто пойми, мой золотой: если уж ты считаешь, что человек создан по образу и подобию божьему, то ему надо себя хотя бы минимально уважать. А когда тебе затыкают рот, запрещают задавать вопросы и включать мозг, предлагают полюбить поношения и кушать оскорбления, как эклеры, выбивать из себя силой даже не гордость, а просто чувство собственного достоинства… думаешь, ты останешься здоровым вменяемым человеком, так-то себя переламывая? Чёрта с два: я вот обожаю Достоевского, у него как по нотам расписано, как этим макаром сделаться сумасшедшим невротиком. Люди пытаются вбить в себя тупое смирение и самоуничижение, сама природа их человеческая им противодействует, они ловят ответку и купаются в чувстве вины: и идёт раскачка по кругу. А им внушают, что это правильно, так и надо! Некоторые умники ещё и сравнивают людей с пчёлами и муравьями в пользу последних: мол, у них-то нет гордости за свои заслуги, они крутые. Так а зачем Всевышний, если уж в него верить, вообще дал нам разум, приткнуть его некуда было, что ли? Сделал бы нас муравьями, жили б без разума, на радость всяким пророкам бездумного смирения.
Воины-монахи слушали меня с некоторой растерянностью. Я вспомнила, как задвигала такие лекции на Земле: на тему религии я могла говорить часами, но, к сожалению, мне не удалось ни в чём убедить даже мою же маму. Она почему-то уверила себя, что я просто перечитала Айн Рэнд, хотя её идеи мне нисколько не были близки.
— Так вот я не собираюсь себя ломать об колено, — подытожила я. — Если уж есть разум, то надо его развивать, использовать по назначению, осмысливать и спрашивать без всякой боязни ереси и совопросничества. И хвалить себя, если получается, потому что мозгу нужно положительное подкрепление, а то он перестанет работать. А страх, между прочим, мешает думать, поэтому страх божий идёт к чёрту, как и смирение. Я бы на девятый круг ада Данте поместила не предателей, а разных упырей, которые запрещают людям думать и наслаждаться жизнью. Некоторые ведь всерьёз верят во всю эту лабуду про гордость и смирение, пытаются себя перебороть, перегорают и теряют вкус к жизни: и живут уже словно бы для галочки, не используя свои возможности на всю катушку. Хоть бы притчу о талантах прочитали: таланты, в том числе и разум, надо использовать по назначению, а не равняться на пчёл и муравьёв.