Интересно, что сейчас на Земле? Наступил ли там уже Новый год? Если наступил, что с моими родителями? Волнуются, наверное, с ума сходят… А может быть, у нас разные скорости движения в мировом пространстве. Скажем, мы на разном расстоянии от центра Млечного пути. А может, я сейчас и вовсе в другой галактике… Кто знает-то? «Лада знает, — хмуро подумала я. — У неё ведь в её мерзком офисе, в комнате для сеансов, стояла искусственная ёлочка с красной хвоей и в гирлянде… даром что было лето».
Сколько времени прошло на Земле? Несколько минут или сто лет? Заметят ли моё отсутствие, или буду ходить, как ирвинговский Рип ван Винкль? А может, я и вовсе не вернусь… Переломят меня, и здравствуй, темнота без мыслей и чувств.
— Боец, — позвала я громко, — рекомендую тебе проснуться и покормить костёр.
Страшила приподнялся, не поворачиваясь ко мне, свалил в костёр часть приготовленных веток, а потом снова рухнул и уснул.
Много я передумала за ночь, и множество самых диких предположений посетило мой разум. Но до настоящей причины странного поведения Страшилы я так и не додумалась.
Ёлки давно уже погасли, и в небе разгоралась заря. Горизонта видно не было, но мне вполне хватало и обрамлённого силуэтами елей неба, окрашенного восходом в удивительный градиент. Моё восхищение усиливалось осознанием того, что я, может статься, вижу эту красоту в последний раз. Сейчас шарахнет кальдера местного Йеллоустона — и то-то кому будет благодать.
Страшила, проснувшись, сел и кинул в почти потухший огонь часть лапника, на котором спал. Ко мне он по-прежнему не оборачивался.
— Боец, да что случилось-то?
В голосе у меня, по-моему, послышались слёзы, и Страшила, поколебавшись, повернулся ко мне лицом.
Я не сразу поняла, в чём дело. Потом до меня начало доходить.
— Ну-ка сними шапку, — прошипела я, сипя, как очень, очень неправильно зажатая струна. — Моргни! Так… Отлично!.. Я тебе говорила, что в лесу зимой не спят без костра? Я тебе говорила, что шапку надо всегда носить в такой мороз? Говорила, что за едой надо сходить, потому что голод подкашивает иммунитет? Я говорила, что ваша дебильная система правил и уставов меня бесит? Демаскировал бы его костёр, конечно! Чер-решня! А с форточкой открытой на сквозняке спать — это нормально? А упражнения на ледяном полу выполнять — это нормально? А железо к виску на морозе — нормально? А сейчас что делать?! Я тебя спрашиваю, что, блин, делать?!
Я кричала в полный голос, выплёскивая на бедного Страшилу всю свою накопленную за ночь тревогу, а он сидел, опустив глаза, и даже не пытался протестовать.
— Слушай меня внимательно. Вытаскивай ёмкость, в которой ты себе кипятил чай, и кидай туда снега. Побольше, не за деньги снег покупаешь! Растапливай на костре и делай кипяток. Побыстрее шевелись! Ненормальный какой-то! Вчера бы сказал!
Кипя от возмущения, я смотрела, как Страшила послушно выполняет мои распоряжения.
— Теперь грей руки у костра и отвечай честно: есть боль в ухе и глазу? — Он, поколебавшись, кивнул. — Отлично. Точнее, ничего отличного, но всё в норме. Разминай руками мышцы лица, чем сильнее, тем лучше. Смотри только не сверни себе челюсть от усердия. Ты виском не ударялся в последнее время? Нет? А ухо правое не болело у тебя никогда? Ладно, разминай давай.
«Блин, врача бы сюда нормального, — подумала я в отчаянии. — Сейчас насоветую…»
— Пей кипяток, чтобы не заболеть окончательно. И пробуй активизировать мышцы на правой стороне лица. Делай, что хочешь: поднимай вверх брови, хмурься, щурься, оскаливайся, свисти… что тебе придёт в голову. Можешь отвернуться, чтобы не обращать на меня внимания и не стесняться. Чем страшнее будет гримаса, тем лучше. Если мышца отказывается работать, снова разомни её. И сделай себе ещё чаю, переохладившийся ты мой!
«А если дело не в лицевом нерве? — подумала я, стараясь не поддаваться панике. — Если у него что-то случилось с тройничным, а? Я же не невропатолог! Или, может, у него отит? Я не лор! Я вообще не медик! Я будущий журналист-международник! Я меч, в конце концов!»
Страшила послушно выполнял мои указания. Несколько раз он подбрасывал в огонь остатки лапника, на котором спал ночью.