— Солнцестояния?! А вы его празднуете?
— Цифра праздновал, — кратко объяснил Страшила. — У меня день рождения приходится как раз на последний день первого летнего месяца. Цифра мне где-то дней десять перед экзаменом дал отдохнуть. Ну, как отдохнуть: мы с ним отрывок наизусть учили.
«Первый закон Паркинсона: работа заполняет время, отпущенное на неё», — подумала я с хмурым юмором.
— Книгу вообще-то несложно переписать за этот срок, но… лень, желание отложить на потом, сама понимаешь. Некоторые, бывает, оставляют в середине чистые листы, надеются, что не заметят. Год назад одного такого за это чуть не сожгли. Хорошо, что на второй попытке поймали, а не на третьей. Третью ему очень сложно было сдавать, придирались ко всему, и, говорят, если бы Щука не вступился, то каюк был бы парню.
— Бедный Щука, — сказала я с искренним сочувствием. — Всё-то ему лично контролировать приходится.
— Он старается всегда сам присутствовать на последней сдаче, — подтвердил Страшила со вздохом. — Там ещё и куратор был отвратительный… Не повезло.
Мы помолчали.
— Давай спать, — предложила я наконец. — Ты, по-моему, всё ещё не совсем выспался.
— Вообще-то да, — признался Страшила, и я засмеялась. — Но сегодня потренироваться ещё надо. И так давно мышцы не нагружал.
— Не нагружал, — повторила я язвительно. — А по лесу ты, видимо, летал в невесомости, а не ходил по щиколотку в снегу.
Страшила не ответил, потому что как раз отжимался.
— Ну как? — осведомилась я, когда он начал восстанавливать дыхание перед так называемой заминкой — чем-то вроде разминки, проводящейся в конце тренировки. — Не убавилась силушка богатырская?
— Вроде нет, — хмыкнул Страшила. — Ты не волнуйся. Если регулярно серьёзно тренироваться, то не скажется даже недельный перерыв. Мышцы долго помнят нагрузку, которую им даёшь. Форму набрать легко, а потерять сложно.
— Твоими бы устами да мёд пить, — отозвалась я мрачно, и он рассмеялся.
— Ты меня завтра без четверти семь разбуди, хорошо?
— Да хоть в десять, — проворчала я. — Даже именно в десять! Зачем так рано? Отсыпайся: Иконе, по-моему, трижды плевать, в какое время мы за ним придём.
Страшила невольно фыркнул, подошёл ко мне и сел на матрац, глядя на меня с каким-то странным выражением.
— Дина, понимаешь, в чём дело, — сказал он немного смущённо, — меня позвали быть секундантом…
— Кем?!
— Секундантом, — удивился Страшила. — У вас ведь тоже есть такое слово: когда ты говорила про ваши дуэли…
— Да у вас-то откуда это слово?!
— Как откуда: это латынь, secundare! — возмутился Страшила.
— «Помогать»? — уточнила я, подумав, и сама удивилась, что угадала или вспомнила. — Мы были сегодня секундантами Рыжика, муахаха. Гхм… окей… нет, не окей! И из-за какой ничего не стоящей ерунды вы будете устраивать дуэль?! Я вам посекунданчу! Где ваше умение находить компромисс?
— Да это не то, что у вас, — объяснил Страшила со смехом. — Просто всем надо поддерживать форму, а тренироваться лучше с воином, который тебе хорошо знаком и которому доверяешь. Но если такой возможности нет, то нужно, чтобы присутствовали свидетели, секунданты, знакомые тебе и твоему партнёру, чтобы они в случае нарушения правил могли засвидетельствовать, кто виноват.
— В жизни б не додумалась, — с подозрением звякнула я. — Ну ладно, если это спарринг, а не разборки, я согласна.