Я вспомнила, как однажды наш лучший на свете декан процитировал нам слова своего друга Глеба Черкасова из «Коммерсанта», что СМИ следует называть ССМИ — средства сертификации массовой информации, поскольку они-то, в отличие от блогеров, отвечают за то, что пишут. А спустя пять минут я открыла раздел «Наука» в «Яндекс-Новостях», увидела заголовок: «В Подмосковье опять видели чупакабру» и лишь неимоверным усилием воли сумела сдержать хохот.
— Ну рассказывай дальше про Чупакабру. Про вашего Чупакабру.
— Да что про него рассказывать… — отозвался Страшила. — Знаешь только… на всякий случай хочу предупредить заранее: у Чупакабры правый глаз… не в порядке. В смысле… не удивляйся и не пугайся.
— Да что я, совсем неадекватная, по-твоему? — обиделась я.
Страшила деликатно промолчал, и молчание его было весьма красноречивым.
— Мне случалось видеть людей и вообще без глаз, — проворчала я, изображая Азазелло. — Ты, главное, скажи честно: можешь ли ты дать мне слово, что знаешь его настолько хорошо, что, по твоему мнению, вся эта завтрашняя операция будет для тебя абсолютно безопасна?
Страшила замялся, и это мне не понравилось.
— Дина, секундант — это всегда и честь, и ответственность, — сказал он наконец. — Закреплено в уставе, что в случае ранения, обезоружения или падения он обязан остановить бой даже с опасностью для собственной жизни[2]. — Он отбарабанил это с такой уверенностью, что я поняла, что это точная цитата. — Но я хорошо знаю Чупакабру, и той дичи, что была у Цифры, однозначно не повторю. Просто с воином-монахом, с которым он будет сражаться, я лично не знаком… а секунданта, случается, и убивают. У него ведь нет права защититься, в том и идея. Поэтому-то меч и должен находиться у него за спиной. Но такой опыт очень полезен для репутации, мне это надо.
Приехали. Тут, оказывается, есть ещё и угроза жизни.
— Мне не нравится эта затея, — мрачно предостерегла я Страшилу. — Вот что мне точно не нужно, так это чтоб тебя убили в процессе прокачивания твоей репутации.
Страшила солнечно улыбнулся:
— Да не убьёт меня никто. Просто это действительно большая честь, которую я хотел бы оправдать.
— Отли-ично, — процедила я. — Ну раз хотел бы — ступай. Чай, уже взрослый человек, а я тебе не нянька. Хоть с крыши прыгай, мне-то что? Хоть в колодец!!
— Ты замечательный меч, Дина, — принялся умасливать меня Страшила. — Разбуди без четверти семь, хорошо? Иначе ты мою репутацию точно угробишь. Секундант не явился в оговорённое время, потому что проспал.
— Ох как ты круто перевёл стрелки! — восхитилась я. — Стало быть, проспишь ты, а виноватой в уничтожении твоего реноме столпа пунктуальности буду я? А как бы ты вставал вовремя, не будь здесь меня, интересно? Ты вообще должен быть благодарен судьбе по гроб жизни уже за то, что тебя есть кому будить! За то, что я выполняю функцию будильника, мне молоко бесплатно давать надо!
— Молоко? — растерянно повторил Страшила, но всё-таки догадался, что это шутка, и улыбнулся. — Да я благодарен судьбе, честное воинское.
— Скажи, что ценишь меня, — распорядилась я.
— Я очень тебя ценю, Дина, спасибо, что будишь по утрам и вообще помогаешь.
— Мог бы и спасибо сказать, — проворчала я.
Страшила, понятно, не узнал цитаты из «Похороните меня за плинтусом», поэтому оценивал шутку дольше, чем я ожидала.
[1] Здесь Страшила, сам не зная того, цитирует Франца фон Болгара, «Правила дуэли».
[2] Опять «Правила дуэли» фон Болгара.
Карго-культ: первый день второго зимнего месяца
— Солнце над миром, осень решила: ясный погожий день… Ты натворил за лето фальшивых и смешных идей: будто сможешь ты перестать играть; будто бы ночами будешь спать; не случится чуда — не станешь ждать… Так выйди, пойди и найди вне себя: а что ж тебе всё-таки нужно?