(Я не могла с уверенностью сказать, кто такой Гинер, но что-то похожее любил скандировать наш сосед по крылу общежития).
Впрочем, богемщик, выпрямившись, не перестал нагло улыбаться.
— Ну и дальше что? — нахально спросил он Страшилу, который внимательно осматривал кромку тренировочного меча. — Чего ты добился? Я тебя сейчас могу оскорбить, а ты вот мне ничего сделать не можешь. Я просто не стану поднимать меч, а ранить безоружного вам воинская честь не позволяет. Не так, что ли?
«Троллит он со знанием дела, — уважительно отметила я про себя. — Хотя не учитывает, что воинская честь в здешней трактовке никак не мешает спокойно бить безоружных кулаком по морде: ох и нарвёшься ты однажды, дорогой мой провокатор… Но вообще-то трезвый подход: может, немножко поставит моему бойцу мозги на место. Всё, сокол мой ясный, сматываемся отсюда, хорошенького помаленьку!»
— А выиграл всё равно я, — глумливо продолжал богемщик. — Свой собственный-то меч ты бросил первым. Так что я наглядно доказал, что ваше хвалёное искусство несовершенно.
«Это искусство моего-то Страшилы несовершенно?! — мигом разъярилась я. — Да ты, я вижу, холоп, не уймёшься?! Требую матч-реванш! Боец, а ну учини ему первое причастие по высшему разряду!»
Мой боец как раз резко крутанулся на каблуках, услышав дружный смех бритоголовых; но они смеялись, глядя на богемщика.
— У нас-то это подлинно искусство, — заметил Бронза. — Ибо мы не считаем, что в споре побеждает тот, кто кричит громче. Твои же умения, виноват, до искусства не дотягивают, и мой боевой меч ради подобного даже ножны бы не покинул; для того, что практикуешь ты, у нас есть отдельные методы работы, однако с гостями мы так не поступаем.
Он говорил с улыбкой и как-то очень снисходительно, словно общаясь с маленьким ребёнком и не желая его задеть; и именно эта незлая снисходительность делала его слова и смех до крайности обидными, как будто их объект не заслуживал ничего более серьёзного. Богемщик, вспыхнув, уставился на бритоголовых со злобой, но не сказал ни слова. Вообще-то на его месте я бы тоже не стала препираться с мужиками подобной комплекции, даже не будь они вооружены; лично мне они казались живой иллюстрацией к притче о камне, по которому никому не придёт на ум ударить мечом. А возможно, богемщик, как и я, услышал в словах Бронзы недвусмысленную угрозу отлупить зарвавшегося товарища ножнами.
Страшила тем временем шагнул к тому краснолицему бритоголовому, который до сих пор тяжело дышал, и вежливо протянул ему меч, держа его двумя руками остриём вниз. Бритоголовый, коротко кивнув, согнулся от кашля и торопливо забрал меч. Мой боец прижал руку к груди и наклонил голову: я узнала этот жест, точно так же Цифра выражал мне уважение, когда я живописала им керосиновые забавы магистра перед посвящением. Я бы на месте Страшилы ещё и толкнула куртуазную речь о важности активной жизненной позиции, но он, видимо, не восстановил пока нормальный ритм дыхания, поэтому молчал.
Я сфокусировала взгляд на бритоголовом, который помог нам, и на душе у меня стало обжигающе тепло и радостно. Везде есть добрые неравнодушные люди! «Пусть у вас в жизни всё-всё будет хорошо, — искренне пожелала я, и тут же меня царапнула неприятная мысль: — Как бы у этого славного мужика проблем из-за нас не возникло! Вдруг богемщик, кошки б его драли, сделает ему какую-нибудь гадость…»
Страшила стёр платком кровь богемщика с моего лезвия и огляделся, ища глазами ножны. Спарринг мы начинали достаточно далеко от места, где находились сейчас. «Нехило они отмахали за их так называемый поединок!» — удивилась я и занервничала, что нам придётся идти за ножнами мимо богемщика. Кто знает, не нападёт ли он на моего бойца снова, видя, что меч у него опять не тренировочный? Но тут Бронза (хоть какая-то от него польза) подобрал ножны с нашей драгоценной шапкой и быстрым шагом направился к нам. Я расценила это и как своеобразный жест уважения, и как приглашение поскорее убираться из лабиринта.
— Эх, юность, молодо-зелено, — произнёс Бронза чуть слышно, укоризненно качнув головой. — Кому правила-то пишутся, а? Если бы сделал всё, как положено, не горячился, этот чертёнок и связываться с тобой отказался бы. Что он тут плёл: якобы брезгают с ним сражаться… Сам же удирает, когда его просят подождать, пока воин принесёт тренировочный меч: некогда ему, мол… Ну, на будущее наука.