Страшила, вежливо поклонившись, вложил меня в ножны, развернулся и без лишней спешки, но и не медля, зашагал прочь. Я отчётливо расслышала, что Бронза пробормотал себе под нос ностальгическое: «Я в твоём возрасте какой был…» — и вздохнул.
До комнаты мы добрались без происшествий. Страшила молча положил меня в держатель, скинул куртку и ушёл принимать душ. Я не стала устраивать скандал сразу же, решив дать ему время обдумать всё самому, а заодно подобрать аргументы пожёстче и поубедительнее.
Размышляла я всё время, пока Страшила мылся, а когда он вышел, сразу накинулась на него.
— Ну ты, сокол мой, и даёшь, — ехидно объявила я, не дав ему опомниться. — Молодец! Я даже не думала, что ты способен устроить на тренировке подобное непотребство. Ты какого чёрта не сражался нормально, а? И какой предлог нашёл: слово, блин, он дал! Сказал бы мне, я бы тебе его сразу вернула!
Страшила вытащил меня из держателя.
— Ты видела, что было с клинком тренировочного меча? — спросил он серьёзно. — Нет, подожди, не кричи. Ты видела, как он сражался? Это не то, к чему ты привыкла. Он собственный меч воспринимал, как расходный материал. Он не только не боялся, он как будто стремился его повредить, понимаешь? И поверь, он знал прекрасно, что ни один воин-монах не станет по блажи рисковать боевым оружием. У него техника на этом основана. Тебе же Бронза объяснил, что он изначально искал воина не с тренировочным, а с личным мечом.
— И очень обрадовался, найдя, — мрачно добавила я. — А ты, наивный, понадеялся на природную честность человека.
— Нет, я просто дурак, — покаялся Страшила. — Мне как-то и на ум не пришло, что даже если меч у него заточен, то он по факту всё равно не личный, хотя бы потому что он не воин.
— Тут мы с тобой оба дураки. Но раз уж ввязались, то надо было сражаться, а не устраивать это шоу отвода клинка! Мало того, что я не ощущаю себя человеком в полном смысле, так ты ещё и заставляешь меня чувствовать себя неполноценным оружием! Вот поставь себя на моё место и скажи, что бы ты ощутил?
— Я бы радовался, что меня берегут и мной не рискуют по пустякам, — наставительно сказал Страшила.
— Ой ли? — насмешливо протянула я.
— Дина, я всё равно не стану подставлять тебя под удар по пустой блажи, — отрубил Страшила. — И в следующий раз поступлю так же.
— Хорошо, боец, поступай, как хочешь, — покладисто согласилась я. — Не сражайся мною с этим богемщиком; не сражайся мною в настоящем бою; как же, ведь меня могут повредить, покалечить! Но тогда ответь мне: кто я? Я боевой меч или игрушка, чтобы висеть у тебя на стене в рамочке и чтобы ты размахивал мною только на тренировке? А в бою, значит, ты будешь использовать заточенные тренировочные мечи? А тебе, друг мой, не кажется, что здесь заложено даже лексическое противоречие?
— В бою я тебя готов использовать, — заверил меня Страшила, — а это была тренировка. Дина, ты сама справедливо брала с меня слово, что я не буду зарываться на тренировке.
— Да какая это, к чёртовой матери, тренировка? — заорала я шёпотом. — Когда видишь такого безбашенного наглого ублюдка, то поставить его на место — дело принципа! Надо же соображать, когда тренировка переходит в реальный бой! Голова тебе на что дана, буквалист? Это всё равно что по собственной воле сгореть в доме, где начался пожар, потому что мама запретила выходить!
— Вовсе нет, — произнёс Страшила металлическим голосом. — Дина, когда ты брала с меня слово, ты подразумевала именно такие случаи. Ты же не имела в виду, что, например, Цифра или Икона могут пытаться намеренно повредить меч. Сдерживаться следует, как раз когда появляются такие… хамы.
— Вот из-за таких сдерживающихся хамы-то и появляются! — вконец осатанела я. — И как ты можешь ссылаться на то, что я думала и считала, когда ещё плохо знала тебя и твои возможности, а в фехтовании не разбиралась от слова «совсем»?
Страшила молча смотрел на меня.
— Знаешь, я повторю свой вопрос, — сказал он наконец. — Ты видела или нет, что стало с лезвием тренировочного меча? Видела зазубрины на его режущей кромке?
— Не видела, лгать не стану, — признала я. — Искры вот заметила. Но напомню тебе характеристику товарища кузнеца: он, когда мы с ним только познакомились, сказал, что я сделана из хорошей стали. Лучше многих других мечей вашего ордена. Помнишь?