— Вот ты сама называешь его подлецом и полагаешь, что мне стоит перенять его воззрения как правильные?!
— Соколичек мой, — взмолилась я, — мне очень нравятся ваши культурные надстройки, я согласна, что намного приятнее иметь дело с человеком принципиальным, сознательно ограничившим себя разными благородными симулякрами, но надо же помнить, что эти ограничения искусственные, что в эти игры играют только с теми, кто согласен с правилами! А тем, кто не согласен, как учил Ницше, надо подавать не руку, а лапу — и притом когтистую! Это же сам человек придумывает для себя ограничения, чтобы жизнь стала эстетичнее и интереснее, а не чтобы безобразно усложнить её и в итоге потерять! Выбирай свою роль в зависимости от контекста, будь гибче, будь веселее, брось этот свой обречённый заумный пафос, пойми, что нет ничего ценнее твоей жизни! Ты понимаешь, что мог бы погибнуть сегодня из-за своих прекрасных установок? Это так же глупо, как умирать от жажды у реки из-за отсутствия стакана! Хорошо ещё, нашёлся хоть один разумный человек: принёс тебе тренировочный меч! У него из-за нас не возникнет неприятностей, как думаешь?
Страшила поиграл желваками. Точнее, одним желваком — из-за пареза.
— Думаю, что нет, — сказал он наконец и потёр виски, скрестив руки перед лицом. — В любом случае… «монастырь своих не выдаёт». Военный монастырь — никому, ни богеме, ни даже богу. Нет, не возникнет.
«Что ж ты тогда так побледнел, когда тот стеклянноглазый урод посулил, что монастырь предпочтёт скорее избавиться от воина, которому выщербили меч?» — подумала я ехидно, но вслух ничего не сказала. В конце концов, если богемщик и попытается сделать тому бритоголовому какую-нибудь гадость, мы ему вряд ли чем-то сможем помешать.
И тут я вспомнила, что уже давно хотела сказать Страшиле.
— Боец, давай мы с тобой прямо сейчас решим, как поступить с картой. Я её предлагаю сжечь. Мы и так достаточно рисковали, пряча её.
— Карта, — задумчиво повторил Страшила. — Что, твоя интуиция говорит, что её надо сжечь?
— У меня вообще нет интуиции! — взъярилась я. — Её и в природе-то нет, иначе фонд Джеймса Рэнди давно бы уже разорился! Все решения, которые считают проявлениями интуиции, являются удачными в силу улыбки фортуны и того, насколько логично человек мыслил, принимая это решение! И по логике, если мы будем возвращаться с тренировки, а в нашу дверь как раз будут стучаться бритоголовые, нам ничего не останется, кроме как открыть им. И тогда мы уже точно не успеем её сжечь. А то и вовсе могут организовать обыск, пока мы будем на тренировке.
Страшила задумчиво покивал.
— Можно хранить её за пределами монастыря, — заметил он. — Где-нибудь в дупле в лесу. Жаль уничтожать такую прекрасную вещь.
— Или в футлярчике на лугу, — поддержала я. — Приходим, садимся на заснеженное брёвнышко, изучаем карту, а вечерком обратно. Если кто увидит, скажем, что только что нашли и несём сдавать в монастырь. Ха-ха!
— Неплохая мысль, — одобрил Страшила. — Тебя тоже это здание угнетает?
— Ну не то чтобы угнетает… — Я представила на пару мгновений крабьи очертания монастыря с чёрной точкой закопчённого столба, вроде того, к которому приковали Мефодьку, между кончиками хищно изогнувшихся клешней. — Угнетает, и даже очень!
— Значит, пойдём прямо сейчас, — засмеялся Страшила.
Он порылся в тумбочке и положил сложенную карту в плоский жестяной футляр, похожий на тот, в котором мы носили в походе трут из сухих еловых звёздочек. Потом надел наплечник, запер дверь, и мы пошли.
Вообще я немного оторопела от скорости его решений. Мне просто хотелось, чтобы Страшила уничтожил опасную для него вещь. Какого чёрта он к ней так трепетно относится? Это я могла бы пороть ностальгическую горячку, просить его повесить карту на стену, чтобы я по ночам лила над ней невидимые миру слёзы…
— К виску-то меня не прижимай, — посоветовала я мрачно. — И так нерв застудил.
Страшила молча кивнул и положил меня плашмя на наплечник.
«И куда мы сейчас, интересно, пойдём? — подумала я растерянно, глядя, как усталый воин-монах на выходе прокатывает его палец по листочку. — Ну, холодно же на улице, а он и так плохо себя чувствует! Вот снова я невпопад предложила, а он одномоментно перевёл в прикладную плоскость!»