— Уже пальцы немеют, — ворчливо пожаловался он.
— Подумаешь, пальчики онемели! — фыркнула я. — Такой-то массажик — в одно удовольствие. Тебе никогда не назначали лечебный массаж спины для выправления запущенного сколиоза? Вот это настоящий ад. Я своего массажиста просто ненавидела. Хоть и понимала, что он…
Я осеклась, поражённая странным выражением лица Страшилы.
— Знаешь, Дина, — произнёс он неожиданно сухо, — чем больше я с тобой разговариваю, тем больше мне кажется, что твой родной мир — это какая-то Гоморра вкупе с Содомом.
— Какая ещё, к чёртовой матери, Гоморра?
— А по-твоему, стало быть, это нормально… — вспыхнул Страшила.
— Ах вот оно что! — разозлилась я, сообразив, о чём это он. — Да нет, дружок, это не у нас Гоморра: это вы тут психи озабоченные, если для вас массаж непременно связан с какой-то похабщинкой! У человека болит спина, и всё, о чём думает массажист, это как лучше выполнить свою работу! А бедному клиенту уж точно не до клубнички, могу тебя заверить; ну разве только он мазохист со стажем.
— Дина, это всё равно неправильно… — с ударением начал Страшила.
— Что тут, чёрт возьми, неправильного?! — зло перебила его я. — Что, по-твоему, массажист или там хирург никогда не видел человеческого тела? В крайнем случае купил «Плейбой» или просто включил телевизор — и смотри, ради бога! — Тут я сообразила, что моя реплика как раз идёт в пользу сравнения нашего мира с Гоморрой, и окончательно осатанела. — Да, такой вот у нас мир плохой, все всё знают! Зато у вас до свадьбы никто ни о чём ни слухом ни духом! А что, нужно лицемерить, как в «Войне и мире»: «Вам, девицам, знать про это не положено»?
Страшила посмотрел на меня растерянными глазами и опустил голову. Мне невольно стало его жаль. Ну и зачем надо было с ним спорить, особенно так агрессивно? Он же не какой-нибудь испорченный хлыщ. Он не видел нашей замечательной телерекламы, которая просветит кого угодно (и действительно, зачем с её учётом нам европейские уроки сексуального воспитания?), не бывал в нашем районе, где в двух шагах от школы с детским садом сразу несколько секс-шопов. В его представлении я, может, вообще должна была только ткать и жарить оладьи!
Страшила молча поднялся, выплеснул заварку в окно и ушёл мыть стакан.
— Продолжай, — сказал он, вернувшись. — До появления на театре военных действий «Осы» самолёты летали на двести метров, после — на пять тысяч. Так.
У меня, если честно, уже не было ни настроения, ни желания рассказывать.
— Спать ложись, — проворчала я. — Тебе отдыхать больше надо.
— Знаешь, я сам решу, что мне надо, — сухо отозвался Страшила. — Я себя нормально чувствую.
— Мне не хочется начинать ссору, — сказала я, посчитав про себя до десяти и придав голосу примирительный тон, — но в лесу кое-кто тоже считал, что он себя нормально чувствует. А потом у него что-то случилось с лицевым нервом, потому что нельзя так издеваться над своим организмом.
Страшила тяжело вздохнул.
— Хорошо, — неохотно сказал он. — Завтра без четверти семь разбуди, как обычно.
— Ну и чего ты агришься-то? — поинтересовалась я мрачно. — Если не согласен — возрази. Зачем прятать недовольство внутрь? Чтобы на душе остался осадок?
— Да я не на тебя, — отозвался Страшила и с видимым усилием подарил мне жутковатую асимметричную улыбку.
— А, так это ты из-за пареза своего сделался такой раздражительный? — мне вдруг показалось, что до меня дошло. — Ой, боец, да ладно уж! А то я не знаю это дивное чувство онемевшей половины лица! Даже не думай ни о чём. Просто не издевайся над собой и выздоравливай скорее.
— Выздоровею, Дина, — пообещал Страшила и снова искривил губы в немного устрашающей улыбке; мне могло бы сделаться жутко, если бы я не помнила, как точно такая же появлялась в своё время на моих собственных губах.
— Вот и спи, — подытожила я. — Сон — лучшее лекарство.
Страшила хмыкнул и вытащил из шкафа меховуху для тренировки.
Опоздания: третий день второго зимнего месяца
Время окончания тренировки мы определяли по приходу Иконы, но в этот раз, по общему мнению, что-то пошло не так.
— Как-то долговато, — ворчал запыхавшийся Гроза. — Может, он проспал и не придёт? Что бы часы в лабиринте не повесить, а?