Я представила, что это меня бы вот так заперли дома. Да лучше уж носить паранджу, чем ни на шаг не выходить на улицу. Правда, по всей видимости, делать местным жительницам вне своего жилища было нечего. Ни театров, ни выставок — из зрелищ разве что сожжение преступника, и то редко. И кому захочется ради такого переступать порог дома? А с другой стороны: как, например, сходить в гости к подруге? Как вообще завести себе подругу и познакомиться с кем-то, если ты всю жизнь сидишь в четырёх стенах?
Я обдумала всё и пришла к выводу, что спустилась бы в подвал и, подобно узникам замка Иф, начала рыть подземный ход в соседний дом. Да я бы тут давно уже соединила всё катакомбами с табличками на стенах «Только для женщин»!
А вообще-то я, наверное, переоделась бы в парня и махнула за границу в нормальную страну. Какая бы там ни была стена.
— Боец, у вас тут есть хоть какие-нибудь нормальные развлечения? Клубы, салоны, ярмарки?
Страшила как-то странно встрепенулся при моём вопросе; до этого он явно думал о чём-то печальном, и я торжественно вынесла себе благодарность за то, что отвлекла его от грустных мыслей. То, что до моего вопроса я как-то даже не замечала его смурого лица, значения не имело.
— Кабаки есть, — хмыкнул Страшила. — Хочешь сходить?
— Я не про кабаки. Вот если ты, например, решишь познакомиться с девушкой, куда пойдёшь?
Мой боец обернулся и посмотрел на меня, как на сумасшедшую:
— На кой чёрт мне с ней знакомиться, мне тебя за глаза хватает!
— Ну это пока, — хмыкнула я. — Я-то не девушка, а почти что неодушевлённый объект. Считай, оружие и радио в одном лице. А с настоящими девушками, как говорил ваш Льгота, не разговаривать нужно.
— У нас есть публичные дома, — мрачно сказал Страшила, — но вряд ли ты хочешь туда наведаться.
Я представила себе местный бордель, где сироток наставляют примерно так, как воинов-монахов: служи, мол, святая сестра, республике и богу своим прекрасным телом… Господи, вот ад-то!
— Ни за какие коврижки, — честно подтвердила я с внутренним содроганием. — А у вас вообще есть какие-нибудь средства предохранения? Будет жаль, если у тебя начнёт проваливаться нос, он очень тебе к лицу… — Страшила обернулся и взглянул на меня с нескрываемым отвращением: он явно не понял мою шутку. — Да я говорила про нормальные человеческие отношения, а не про эту гнусь, где человек становится товаром — и ещё и под идейным соусом. Нет у вас, например, какого-нибудь весёлого шумного базара, где жители покупают еду и разные красивые полезные вещи, скоморохи пляшут, можно других посмотреть и себя показать?
Страшила криво улыбнулся.
— Еду у нас утром развозят по домам, и каждый покупает, сколько ему надо, — ответил он. — А если понадобится что-то из вещей, то надо пойти к мастеру, который этим занимается.
— Еду — у вас — развозят по домам? — не поверила я. — Доставка еды на дом — у вас? Ну вы даёте!..
— А что тут удивительного?
— То, что я никогда бы не соединила в уме ваш ПГТ и кейтеринг. А как это вообще происходит, ты не в курсе? Типа продукты отбирает хозяйка дома, а раз она не может выйти из дома, то приходится идти на такие сложности?
— Ну, они свои тележки завозят в дом, и дальше выбирать и платить может кто угодно, — объяснил Страшила. — Но да, чаще женщины, конечно… поэтому у нас в ордене некоторые отбирали силой такие тележки и выдавали себя за разносчиков. Придуривались по молодости.
Я решила не вдаваться в подробности весёлых похождений воинов-монахов.
— Было бы удобнее возить всё на больших телегах, запряжённых лошадками или ослами, — заметила я, — чтобы люди выходили и покупали, что им надо. Потому что сейчас, я так чувствую, ваши торговцы вшивают в цену продуктов плату за доставку на дом.
— Ослов внутри поселения стараются не водить, потому что улицы должны быть чистые, — меланхолично сказал Страшила. — И с этим у нас достаточно строго. За грязь возле дома могут и обязать заплатить.
— Отлично придумано, — одобрила я. — Ещё б вы заварку вашу из окон не выбрасывали, и всё было б совсем культур-мультур.