Страшила запер за собой дверь комнаты и, не снимая меня с надплечья, заглянул в шкаф. Потом зашёл в закуток перед душевой, прислонил меня к стене и, опустившись на одно колено у ящика с песком, начал привычно чиркать кресалом. Я уставилась на полузавёрнутую в ткань опасную бритву на полочке — видимо, её, как и кресало, надо было хранить здесь, чтобы она не ржавела. Страшила тем временем зажёг лучинкой фитиль лампы и бросил на тлеющий трут знакомый серо-розовый лоскут, который удивительно быстро занялся пламенем, ярко осветив стенки ящика. Потом он снова подхватил меня, открыл дверь в душевую и внимательно осмотрел помещение — видимо, проверяя, нет ли подслушивающих бритоголовых.
Надо сказать, если бы они там были, я бы их не заметила, потому что видела только ванну.
Боже! Что это была за ванна!
Громадная, округлая, в самом центре комнаты; ножек у неё не было, она вырастала прямо из пола и царила здесь, приковывая взор и маня. Всю противоположную стену занимал витраж с полупрозрачными стёклами, и через открытую створку прямо на ванну падали лучи встающего солнца, так что облицовка словно бы мягко светилась изнутри. Впрочем, насчёт облицовки я не была уверена, ванна вполне могла оказаться выточенной из цельного куска мрамора; и этот светящийся персиковый мрамор среди чёрного туфа показался мне инвертированной картинкой будуара герцогини из «Человека, который смеётся».
Я смотрела на эту божественную ванну, как мартышка на удава, и больше всего на свете мне хотелось наполнить её до краёв, занырнуть внутрь рыбкой, чайкой, по-архимедовски расплёскивая тёплую воду, расслабиться полностью душой и телом…
Братцы, вот теперь я понимаю, почему они тут все такие чистоплотные, смотреть приятно! И хвосты енотовые на куртках, пока их не отменили, были очень к месту: тут любой сделался бы енотом-полоскуном! Какая это, к чёрту, душевая: это проекция рая! Пожил бы Страшила у нас в военном городке, в офицерском общежитии (читай, бывшей казарме), тогда бы понял, чем владеет. Будь моя воля, я безвылазно сидела бы в этой купальне!
Разве что окно бы закрыла. Видимо, это приветствовалось как мера против плесени, а может, и как закаляющая практика. Но вот мне только не хватало перекошенного парезом лица, как у Страшилы!
— Никого, — констатировал мой боец.
Он вернулся обратно в комнату, снова заглянул в шкаф, как будто туда кто-то мог забраться за время его отсутствия, и наконец успокоился.
— Вот тебе твои картинки, — сказал Страшила с некоторым ехидством, садясь на матрац и кладя меня рядом. — Надеюсь, теперь ты довольна.
— Пейзажики — огонь, — одобрила я. — Хотя и то, что девочки предложили изначально, тоже было неплохо.
Вот сейчас Страшила покраснел.
— Странно, что ты не любишь ходить в вашу библиотеку, — добавила я. — Девчонки-то — настоящие красавицы. Скажи, а у вас не проводили конкурсы «Мисс военный монастырь»? Просто интересно, какую из этих молчаливых гурий вы, парни, считаете самой красивой. На твой вкус, какая лучше?
Мой боец молча моргнул.
— Неужели ни одна не нравится? — удивилась я. — Может, ты просто конкуренции среди ваших боишься? Ты смотри, я ведь могу помочь в этом деле. Методы Печорина, лирика, серенады под окном — влюбишь в себя девочку, и, как говорится, честным пирком да за свадебку.
— Ты же не знаешь… — сказал Страшила наконец. — Книгохранилищ у нас мало, и там по правилам могут работать исключительно немые. Но работают они в любом случае только до семнадцати лет; а в семнадцать им, как и всем, надо сдавать экзамен по Великой священной. Немые этого сделать не могут — просто потому, что физически неспособны рассказать наизусть отрывок. Понимаешь? И после семнадцати они вскрывают вены, чтобы избежать казни. Мне, когда я с ними говорю, всё время кажется, что я общаюсь с живыми трупами.
— Это ты сейчас так неудачно шутишь?
— Похоже, чтобы я шутил? — мрачно усмехнулся Страшила.
— Извини меня за такой вопрос, — осторожно сказала я после паузы, — а у вас вообще часто сжигают людей?
— По-разному бывает. Прошлой зимой двоих. С тех пор пока ещё ни одного. При прошлом магистре, Луковке, сжигали часто, он был… немного не в себе.
— А почему эти двое не предпочли вскрыться?