Оба монаха застыли, выжидающе глядя на меня, и до меня наконец дошло, что они действительно пока не собираются махать мечами и устраивать показательные поединки. Немного успокоившись, я постаралась трезво оценить положение. Страшила, очевидно, не мог не сражаться; в будущем ему точно пришлось бы принимать участие в боях, а там уж точно соперники не были бы такими лояльными ко мне, как Цифра. Я сфокусировала взгляд на заточенной кромке Струны и решилась. Остаться ржаветь в лесу я всегда успею.
— Ага, — мрачно прозвенела я, ужасаясь тому, что говорю. — Я в порядке. Хотя очень страшно. Но продолжайте. Ух ты, моль небесная!
Страшила разочек крутанул меня в воздухе — видимо, чтобы привести в чувство. Как ни странно, это подействовало.
А потом я имела возможность лицезреть из уникального положения осторожный поединок в замедленном специально для меня темпе. Я ощущала себя видеокамерой, прикреплённой к палке для селфи; из-за липкого страха меня почти не мутило.
Мерзкого скрежета, кстати, не было, вместо него при соприкосновении клинков слышался очень красивый тихий звон (хотя я подозревала, что в настоящем поединке скрежет наверняка будет). Это для меня было открытием — что звенеть клинок может и независимо от моего желания. Немного освоившись, я из чистого озорства поэкспериментировала со звоном — усиливая или ослабляя его, но размышления об амплитудах колебаний и резонансе оставила на потом. И так мысли превращались в какое-то смузи.
А вообще, когда я чуть-чуть пришла в себя, ощущения напомнили мне весёлое безумие хоровода. До определённого момента это понятие ассоциировалось у меня со скучной маршировкой вокруг ёлки под бренчание на фортепиано; только уже учась в институте, на арбатском параде в День святого Патрика я случайно поняла, что именно люди находят в таких вот игрищах, когда ты несёшься в стремительном хороводе, который разгоняет сам себя, вцепляешься в руки соседей мёртвой хваткой, чтобы не разорвать цепочку, и окружность за счёт центробежной силы выходит почти идеальной…
Тогда я жалела, что не могу кружиться в хороводах каждый день: правду говорят, бойтесь своих желаний. Именно эти любимые мною ощущения неожиданно воспроизвелись на тренировке, вот только к стремительности и крепкой ладони соседа прибавились чувство головокружения и сверкающее лезвие другого меча в непосредственнй близости.
— Круто, — одобрила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не специалист, конечно, но выглядит изумительно.
Лучше бы я этого не говорила. Оба монаха почему-то восприняли мои слова как призыв начать фехтовать в ускоренном темпе: по крайней мере, так мне сначала показалось. Я несколько раз порывалась крикнуть им, чтобы они окстились — всё-таки страшно, ёлки-палки… но не решилась, очень уж красиво они двигались. Хотя, судя по не столь красивым капелькам пота на лице, они тоже не особенно прохлаждались.
А потом до меня дошло, что темп у них не такой уж и быстрый. Вот тут-то мне и стало страшно.
«Что ж будет-то в настоящем бою, братцы? — подумала я в ужасе: мне снова вспомнились весёлые поединки из фильмов — и всякие клинчи в том числе. — А у меня мало того что дикий обзор, так я даже не могу закрыть глаза в прямом смысле слова. Может, зря я вообще на это согласилась?»
Я неоднократно собиралась закричать и не сделала этого только потому, что у меня хватало ума осознавать, что следующий раз, скорее всего, будет на плацу монастыря или где-то в похожем месте. А там боязнь холодного оружия может мне дорого обойтись. А моему бойцу — ещё дороже.
Поглощённая мыслями, я пропустила момент, когда Цифра отступил, и Страшила поднял меня двумя руками. Остриё клинка он положил на предплечье, чтобы касаться металла не пальцами, а рукавом.
— Всё нормально?
Я собралась с духом. Страшнее мне было, только когда мы по инициативе одного нашего школьного физрука, помешанного на идее развития командного духа, отрабатывали падение с бревна спиной вперёд на руки одноклассников. Я тогда решилась на это безумие с первого раза, потому что тот класс был вменяемым, однако падение с прямыми ногами у меня всё равно не получилось.
— Нормальнее некуда. Мвахаха. Только вы же ведь, — я мысленно стиснула зубы, но договорила, — снова сдерживаетесь, верно? Можете попробовать ещё быстрее, чтобы я представляла, как это будет в реальности?