Мой боец без возражений снял ножны через голову и отдал магистру.
— Цель оправдывает средства, — согласно произнёс Страшила, у которого хватало самообладания, чтобы невзначай мне переводить.
«Ну да, ведь по-английски medium — это просто средство. Зачем я, спрашивается, изучала концепции Маклюэна — чтобы свести сейчас понятие медиа только к средствам массовой коммуникации? — Согласно Маклюэну, средством коммуникации могло быть всё, что угодно, включая печатный станок, зеркало, колесо и запястье. — А вы, товарищи иезуиты, исказили высказывание Лойолы. Он говорил, что цель оправдывает средства, только если цель — спасение души!»
Я бесилась, что Флория Тоска в одноимённой опере не могла взять со сцены табуретку и ещё в начале, когда у неё спрашивали, где находится Анджелотти, как следует огреть ею главного антагониста по голове, а потом сбежать. У неё были руки, чтобы ударить, и ноги, чтобы удрать; у меня же, как будто в насмешку, не было ничего, кроме голоса, которым я не могла воспользоваться. И я даже не могла приложить магистра контактным ультразвуком, потому что, во-первых, на нём были перчатки (может, во избежание этого он их и надевает?); во-вторых, он принципиально не касался клинка, а через рукоять я не могла распространять колебания; а в-третьих, с тем же успехом я могла бы и просто заговорить, продемонстрировав, что всё понимаю…
Тихоголосый аккуратно отложил ручку и придвинул исписанный лист к своим коллегам. Страшила, чуть прищурившись, спокойно смотрел на меня, явно призывая молчать.
— Заверить нужно, — еле слышно сказал магистру пожилой воин, раскатывая краску на стёклышке.
— Визируйте, — нетерпеливо кивнул Щука и, подозвав взмахом руки охранника, бдевшего у двери, протянул меня ему вперёд эфесом. — Держи за ножны и рукоять, к клинку не прикасаться.
Я смотрела на него, искренне жалея, что не могу убивать взглядом. В памяти у меня застряли отчёты российских правозащитников, и особенно отчётливо почему-то вспоминались байки о казанской милиции с её изуродованными трупами, «слониками», «ласточками» и бутылками. А ещё — запоздалые бесполезные кляузы на црушников за вполне классическую средневековую имитацию утопления и многое другое. И я не была уверена, что не расплачусь прямо сейчас только от этих воспоминаний, а не от чего-то ещё…
Заговорить, не доводя до худшего?
Так а если меня сломают, а моего бойца просто убьют как нежелательного свидетеля?..
Может, поющие мечи остались только в легендах, как раз потому что от них проводят такие вот чистки?
Да и если я заговорю, то тем самым вообще-то дам понять, что сделаю, что угодно, ради того чтобы этого мальчика не тронули: ясно, каким будет остаток его недолгого существования…
Я не могла ни на что решиться, не зная, как мне лучше защитить Страшилу: у меня было чувство, что я робот-исполнитель из «Отроков во Вселенной», столкнувшийся с логическим парадоксом, и сейчас задымлюсь…
Щука размашисто подписался и прокатил палец по бумаге, даже, кажется, не проглядев текст. Я помнила, как ужасающе быстро он читает, ну а тут-то он, наверное, вообще знает наизусть, как положено оформлять такие случаи…
А вот курносый взял листок и принялся читать вполголоса, словно бы сверяя текст. Я заставила себя не вслушиваться и попыталась сосредоточиться на счёте: один-два-три-четыре… один-два-три-четыре… Но до меня всё равно долетали отдельные фразы: «есть то, на что всегда следует реакция»; «это просто инстинкт, его нельзя ослушаться»…
Если бы я была охотничьей собакой — сделала бы стойку. Сейчас мне не было дела до того, что инстинктов нет даже у человека, не то что у меча: при мне, случайно или намеренно, озвучили точную фразу О’Брайена из «1984». Может, кто-то из моих поющих товарок в ярости процитировал им эту книгу, а тихоголосый запомнил и с тех пор вписывает в протокол.
Я лихорадочно зашуршала в памяти страницами, пытаясь найти подсказку в самой сути антиутопии. Может, мне вывернуть ситуацию наизнанку, вжиться в шкуру Уинстона Смита? Вспомнить свои самые жуткие страхи, погрузиться в них, довести себя до мысли, что пусть уж лучше этот ужас испытает Страшила, чем я? Тогда мне должно стать безразлично, что с ним будет…
Я чуть не рассмеялась вслух в истерике: господи, ведь в Министерстве любви хоть отдельные люди вот так ломали личность человека! А я планирую сделать это сама с собой превентивно! Но а что поделать?