— Да я просто забыл уже про это, — ответил Страшила с досадой. — С тобой вот замотался, ты же мне не отвечала.
— Ах, так это я, оказывается, виновата, что ты умрёшь по своей дурости от сепсиса?! — Тут я вспомнила, что вообще-то в том, что случилось, действительно виновата я, если не брать факторы среды типа доносчиков и общества, которое поощряет их существование. — Ну да, я, это же из-за моего голоса нас замели. Прости. Только не надо и вправду умирать!
Страшила, ничего не ответив, посмотрел на меня добрыми глазами, потом вытащил что-то из шкафа и, не раздеваясь, ушёл в душевую. Руку он прятал, но я всё же смогла разглядеть, что в ней была катушка марлевого бинта: я угадала почти интуитивно, вспомнив, как он обводил по ней полуокружность, чтобы начертить эллипс. Это отметало моё робкое предположение, что свитер ему закапало кровью из носа: у меня на Земле так бывало от напряжения.
Я, разумеется, была искренне рада тому, что провалялась без сознания все страшные минуты. Но тут мне стало тревожно из-за моей неосведомлённости. Хоть бы Страшиле и правда было не больно. А вдруг он только так говорит? Послушать моего бойца, так и калёное железо — это просто чтобы руки на холоде не мёрзли!
Я посмотрела на циферблат: прошло пять часов. Сколько-то нас не было, а ещё сколько-то я приходила в себя в комнате. Скоты.
Страшила вышел в куртке и улыбнулся мне с порога.
— Смотри, что мне пришло в голову. Помнишь, трибунал ссылался на свидетельство кого-то там, кто слышал из коридора твои сетования?
— На то, что некому снять тяжкое бремя с моей души, — мрачно уточнила я.
— Да. У нас вообще стены толстые, и мне кажется, что на самом деле снаружи ничего не слышно.
— Звукоизоляция хорошая, — подсказала я, и Страшила кивнул.
— Давай прямо сейчас проверим. Я выйду за дверь, и ты начнёшь говорить что-нибудь, так же громко, как обычно это делаешь. В том числе по утрам.
— Идёт, — вяло согласилась я.
Впрочем, этот эксперимент сильно запоздал: с него надо было начать наше пребывание в их мерзком монастыре.
Страшила ободряюще кивнул мне и вышел. «По-моему, это он меня поддерживает, а не я его, хотя должно быть наоборот», — подумала я угрюмо.
Что бы такого спеть? Чтобы было и относительно громко…
Настроение у меня не располагало к «младой с перстами пурпурными Эос», и я мрачно затянула, сначала тихо:
— Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой, с фашистской силой тёмною, с проклятою ордой…
Припев я спела, сипя, как неправильно зажатая струна. Я была уверена на сто сорок шесть процентов, что ни разу не говорила и не пела в монастыре громче. Ну разве что звенела, когда разбила стакан, однако вменять мечу в вину звон не стали бы даже здесь. Наверное. Я уже ни в чём не была уверена.
Страшила вернулся, хмурясь.
— Из коридора ничего не слышно, — заверил он меня, — но если прижаться ухом к двери, то что-то можно различить. Слова я смог разобрать только в самом конце. «Идёт война народная», верно?
— «Священная война», — подтвердила я мрачно.
Страшила сел рядом со мной на матрац и рассеянно погладил меня.
— Что ж, давай говорить теперь исключительно этой твоей костной связью, — сказал он наконец, хмуро уставившись в стену. — А как иначе?
Я на миг онемела.
— Ну давай, — звякнула я чуть слышно.
Страшила посмотрел на меня и поднял на руки, как ребёнка.
— Дина, а что делать?
— Да я всё понимаю… Давай будем жить в душевой. Оттуда точно ничего не слышно.
Страшила грустно улыбнулся:
— Ты там заржавеешь. Воздух-то влажный.
— А на что ваше оружейное масло?
— Нет, Дина, это не выход.
— Да просто над тобой тяготеют стереотипы, что в душевой жить нельзя! И потом, я хотела сказать тебе ещё вчера, что никакая это не душевая. Это роскошная ванная комната, каких у нас на Земле поискать. У нас, может, полпланеты не отказалось бы жить в такой душевой! Да я сама с радостью поселилась бы там, будь я человеком! Целыми днями лежала бы в этой ванне — разве что изредка подогревала бы воду.
— Тш-ш-ш, — зашипел Страшила, невольно улыбнувшись. — Вообще-то в ванну набирают воду, только если готовятся вскрывать вены: чтобы расслабить организм и не замечать понижения температуры тела… А моются просто под струёй воды, иначе у нас в монастыре будет не продохнуть от пара. — Я в очередной раз убедилась, что в ордене одни варвары: при наличии собственной глубокой, красивой мраморной ванны не использовать её по прямому назначению, не купаться! — Тебя устроит, если я буду спать прямо на каменном полу, или мне можно перенести туда мой мешок с косточками?